Они ей шли, а близнецы с удовольствием открывали новые на ее восхитительном теле.
Даже сейчас, когда ее глаза были скрыты за темными очками, которые она почти всегда носила, она излучала счастье. И это счастье отзывалось в Кире и Кейле восторгом, нарастающим и переплетающимся во что-то большее, чем можно выразить словами.
Она расцвела здесь, на Тиларе. Близнецы тоже. Но больше всего расцвел их аэ́рис.
Кейл знал — они были бы счастливы в любом месте, но возвращение сюда, на родину, имело особую ценность. Потому что они вернулись не в заброшенные, разрушенные руины.
Они вернулись в живой город.
Итерия была уже не той, что они помнили — не может все вечно оставаться неизменным, — но город их юности все еще существовал. Было почти нереально прилететь в Итерию и увидеть столько даэв, и еще более нереально — когда некоторые из них всматривались в близнецов и с восторгом спрашивали, правда ли они Сол’Кир и Сол’Кейл.
Город не умер. Жители не исчезли. В ту ночь уцелели многие — многим удалось сбежать. И они не покинули Тилару. Они остались, отстроили Итерию заново и продолжили жить, почитая память друзей и родных, которых потеряли.
Они стали сильнее.
Поход близнецов к мемориалу, воздвигнутому на холме над океаном — над вечностью, — стал очищением. Они не могли сдержать слез, когда нашли имена родителей, вписанные рядом друг с другом в священном треугольнике, как того требовал обычай даэв. Убирая собственные имена с плиты, они снова плакали, но это также напомнило им: они живы. Они свободны.
У них есть их аэ́рис.
И спустя два месяца здесь… уезжать они не собирались. Жизнь, которую они построили в Итерии с их на’дией, эта простая, тихая жизнь, была именно той, что им была нужна. Именно той, что они заслужили.
Ты собираешься все время пялиться на воду в глубоком раздумье или все же присоединишься к нам, брат? — Кир приподнял голову и взглянул на Кейла.
Улыбка тронула губы Эйлин, но голову она не подняла.
Мне нравится, когда он в глубоком раздумье.
По крайней мере, я знаю, что наша пара меня ценит, — ответил Кейл.
Это единственный шанс подобраться к нему незаметно, — продолжила Эйлин.
Кир рассмеялся, и Кейл не смог удержать улыбки. Он никогда еще не чувствовал себя таким легким, освобожденным, беззаботным. Таким…
Голокомм пискнул, оповещая о входящем вызове.
— Ты взял его с собой? — раздраженно пробормотал Кир и нырнул с головой под воду.
Кейл усмехнулся, поднял запястье и принял вызов.
Голографический облик Аркантуса проявился из проектора.
— Как приятно видеть моего любимого даэва, — он прикрыл рот ладонью и шепнул: — Только не говори Сол’Киру, что я это сказал.
— Он и так тебя слышит, — ответил Кейл.
— Все в порядке. Он знает, что на самом деле любимый — именно он.
— Тебе что-то нужно, Аркантус?
Седхи оперся локтем о что-то — вероятно, свой стол — и подпер щеку рукой.
— Я просто хотел узнать, как у вас идут дела. Подумывал наведаться к вам вместе с Самантой как-нибудь после рождения нашего малыша и хотел поинтересоваться, обустроили ли вы гостевую комнату.
Кейл скосил взгляд к воде. Эйлин и Кир уже стояли по пояс в море, размахивая руками и беззвучно крича ему, чтобы он поспешил. Улыбка Кейла расширилась, когда он задержал взгляд на своей прекрасной паре — почти обнаженной, лишь в крошечном верхе и низе, которые она называла бикини.
— Увы, Аркантус, сейчас я занят. Должен идти.
— Ты без рубашки и на улице, — сухо отозвался седхи. — Опять развалился на пляже, да?
— Я бы ожидал, что ты и сам это знаешь, ведь так умело следишь за нами.
Брови седхи сдвинулись.
— Иногда я сомневаюсь, что появление у тебя чувства юмора — это хорошо.
— Тогда я дам тебе время это обдумать, — Кейл поднялся и отстегнул голокомм от запястья.
— Ты серьезно собираешься сбросить вызов? Разве ты ничего не усвоил после всего, что мы пережили?
Кейл рассмеялся, держа устройство на ладони.
— Усвоил, Аркантус. Мы свяжемся с тобой позже.
— Я не это имел в виду…
Кейл провел пальцем по значку, и вызов оборвался. Он отключил голокомм и закинул его в сумку, в которой они втроем принесли вещи на пляж. На миг задержался, глядя на инструмент, прислоненный к сумке — гитару Эйлин. Отшлифованное дерево с красивым рисунком волокон, на котором ловкие пальцы Эйлин могли извлекать из струн такие прекрасные звуки…