— Давай, Кейл, — сказал Кир.
Глухо зарычав, Кейл как можно бережнее уложил терранку на стол. Ее яркие рыжие волосы, теперь растрепанные, разметались вокруг головы, резко контрастируя с бледной кожей. Рваное дыхание было поверхностным, едва заметным.
Он убрал шлем и вдохнул. Несмотря на то, что система фильтрации воздуха, скорее всего, очистила помещение от худших запахов, в воздухе все еще чувствовался привкус горелой электроники. Но запах терранки был сильнее — экзотический, сладкий, женственный. Он заставлял Кейла желать наклониться ближе и вдохнуть его прямо с ее кожи, заставлял хотеть…
Стол дрогнул, когда Кир со стуком поставил на него пластиковый кейс, вырвав Кейла из нарастающих желаний.
Кир раскрыл коробку, показав набор медицинских средств. Близнецы быстро окинули содержимое взглядом и перевели его на рану девушки.
В этом ярком, холодном свете повреждение выглядело еще страшнее. Ничто из аптечки не могло ее спасти. Единственное, что дало ей столько времени, — то, что плазменный заряд прижег рану.
— Неважно, — покачал головой Кир. — Делаем все, что можем. Даже если это бессмысленно.
Жар пробежал по коже Кейла, и поддоспешник с броней показались тесными, душными, давящими. Он смог лишь кивнуть — так же натянуто и тяжело, как дышала терранка.
Они с Киром достали из аптечки баллончик с антисептиком и устройство для герметизации ран.
С максимальной скоростью и осторожностью они повернули девушку на бок так, чтобы поврежденная сторона оказалась наверху. Она тихо застонала и прижала руки к груди, когда ее тело охватили дрожь и судороги. Дыхание стало чаще и тяжелее.
Кир поднял баллончик. Его палец дернулся на кнопке, но он не нажал ее.
— Все, что можем, — произнес Кейл.
Кир коротко выдохнул и нажал. Прозрачный спрей ударил по обожженной плоти терранки.
Она закричала и выгнулась, лицо исказилось от боли. Кейл наклонился над столом, прижимая ее бедро одной рукой, а плечо — другой, чтобы удержать на месте.
Ее крики становились все пронзительнее, пока Кир продолжал обрабатывать рану, покрывая ее настолько тщательно, насколько позволяли судорожные движения. Жгучая боль отозвалась в боку Кейла, пронзив до самой глубины. Каждая мышца напряглась — так же, как и у нее. Кир держался не лучше; зубы его были сжаты так сильно, что Кейл готов был поклясться — он слышал скрежет даже сквозь стоны девушки.
Трещины на сердце Кейла расползались дальше. Знать, что она страдает, ощущать ее боль — было хуже всего, что он когда-либо переживал.
Я даже не знаю ее.
И из-за нее Врикхан жив.
Из-за нее мы бросили охоту, когда были на грани победы.
Бросив баллончик в кейс, Кир поспешно схватил устройство для герметизации ран и включил цилиндрический прибор, стараясь держать руки достаточно ровно.
Терранка заскулила. Она с такой силой вцепилась в собственные плечи, что пальцы оставили глубокие вмятины на коже, и каждая из них была отмечена свежей красной царапиной от ногтей.
Кир поднес диспенсер к ране и активировал его. Голубоватый сканирующий свет скользнул по ее коже, предваряя появление бледного, полупрозрачного вещества, которым устройство покрывало поврежденную ткань.
Она зашипела и попыталась отстраниться, но хватка Кейла была крепкой, да и сил у нее почти не осталось. Близнецы без лишних слов менялись местами, то обрабатывая рану, то удерживая терранку, и остановились только тогда, когда все обожженное, оголенное мясо оказалось под защитным слоем.
Женщина обмякла на столе. Близнецы осторожно уложили ее на спину. Пот блестел на ее бледной коже, капли которого повторяли путь слез, оставивших влажные дорожки на щеках.
Наша пара. Наша на’дия.
Почему Врикхан смог продолжить бой, а она оказалась в таком состоянии? Почему страдать должна была она, почему ее жизнь теперь висела на волоске? В жизни каждый совершал ошибки, но ее проступки — если они и были — никак не могли сравниться с тем, что творил Врикхан. Она не заслужила этого.
Ее не должно было здесь быть. Не сегодня.
— Никогда, — пророкотал Кир.
Коснувшись голокомма, он втянул в броню перчатки, обнажив руки. Пальцами он коснулся ее щеки, и его мрачное выражение стало еще более суровым, прежде чем он переместил ладонь к ее шее.
— Кожа прохладная, пульс скачет, но с каждой секундой слабеет.
Он плотно сжал губы и оперся руками о стол.