Это так не работает, Кир.
Сжав челюсти, Кейл следил за пальцем с той же тревожной сосредоточенностью, что и за спусковым крючком.
— Работает, — невозмутимо сказал Кир. — Я просто нажимаю на значок и…
— Охота, — рыкнул Кейл. — Зацепки не возникают из ниоткуда! Их нужно искать! Возможности сами к нам не придут!
Консоль издала звуковой сигнал. Близнецы одновременно перевели взгляды на экран перед Киром, где плеер сменился анимацией входящего вызова. Отсутствие каких-либо данных о вызывающем могло означать только одно.
— И двух дней подряд без его звонков мы не можем, — пробормотал Кир.
Кейл пересек кабину и остановился рядом с братом.
— С тобой-то сосредоточиться сложно. С ним — почти невозможно.
Палец Кира так и застыл у экрана, теперь уже возле кнопки «Отклонить». Он взглянул на Кейла, и слов и мыслей не понадобилось, чтобы тот понял невысказанный вопрос.
И это было заманчиво. Как бы Кейл ни был благодарен Аркантусу и остальным за помощь в последние полгода, сейчас он совсем не жаждал слушать одно из расслабленно-растянутых, бессмысленных разглагольствований седхи.
Все-таки всегда были только Кир и Кейл. Да, они научились доверять Аркантусу, Таргену и остальной команде, но по-настоящему положиться могли только друг на друга.
Ибо я — возмездие.
А я — гнев, — прозвучал аэ́рис Кира.
— Но он много раз давал полезную информацию, — сказал Кир вслух.
И вот мы здесь, в пустоте, без единого результата от всей этой информации.
Кейл сжал челюсти, глядя на палец Кира и значок за ним.
— Можем сказать, что у нас мало времени, — предложил Кир. — Пусть будет краток.
Как будто с ним это сработает.
Кир ухмыльнулся, отвел руку в сторону и нажал на значок приема.
— Раздумывали, да? — спросил Аркантус еще до того, как голограмма полностью проявилась.
Седхи откинулся в кресле, облаченный в атласный халат, который открывал почти всю грудь и верх живота. Его длинные черные волосы были закинуты за плечо, а замысловатые узоры на серой коже — кхал — мягко светились золотом.
На его коленях сидела терранка Саманта, обнимая округлившийся живот. Щеки у нее розовели — признак смущения у ее народа, — но мягкая улыбка говорила лишь о довольстве, особенно когда взгляд ее останавливался на Аркантусе.
Что-то глубокое и голодное шевельнулось внутри Кейла, усиленное кислой болью в груди. Горечь. Ревность. Страстное желание.
Отстраненность.
Многое из этого исходило от Кира… но не все.
— Мы были заняты, — сказал Кейл.
Аркантус усмехнулся и тихо хохотнул.
— Опять препирались, да?
Кейл едва удержался, чтобы не обменяться взглядом с братом.
Мы правда настолько предсказуемы? — послал Кир.
Кейлу нечего было ответить. Все, что он мог, — это попытаться скрыть дискомфорт, таившийся внутри. Они с братом знали друг друга сердцем, разумом и душой. Их связь существовала еще до их рождения. Но знать, что кто-то другой понимает их настолько же…
— Привет, Кир, — бодро сказала Саманта, махнув рукой. — Привет, Кейл.
Кейл кивнул в ответ.
— Здравствуй, Саманта, — сказал Кир с улыбкой, которая тут же померкла, когда он перевел взгляд на седхи. Его хвост задел ногу Кейла, а потом махнул в сторону. — Что-то нужно от нас, Аркантус?
— Нет. Скорее наоборот.
Грудь Кейла сжалась, сердце забилось быстрее.
— Что ты нашел?
Зацепки не возникают из ниоткуда, да? — напомнил Кир.
Заткнись.
Аркантус поднял кибернетическую руку и бережно заправил за округлое ухо Саманты выбившуюся прядь.
— Как вы держитесь? Долго уже там.
Хвост Кейла дернулся — всего один раз, но даже это краткое проявление потери контроля лишь усилило раздражение.
Спокойнее, брат, — предупредил аэ́рис Кира.
Стоит ли информация, которую он приносит, всей этой траты времени? — отозвался Кейл. — С каждой минутой, пока Аркантус болтает, след Врикхана остывает.
— Ты уже спрашивал нас об этом в прошлый раз, — сказал Кир, подаваясь вперед и опираясь ладонями о пульт. — Мы в порядке.
Улыбка Аркантуса стала кривоватой.
— За пару дней многое может измениться.
— Изменилось немного.
Переложив руку на живот Саманты, Аркантус прижал ее к себе чуть крепче.
— Немного — это как?
Взгляд Кейла невольно упал на руку седхи. Как прикосновение могло быть таким легким и ласковым, но в то же время — таким защитным и собственническим? Осознание своей неполноценности обострилось: их с братом даэвалис навсегда будет нарушен и неполон. В их душах всегда останется пустота. Они никогда не встретят свою на’дию, чтобы замкнуть триаду.