Никогда не будут держать свою истинную так, никогда не увидят, как ее живот округляется, вынашивая дитя. Никогда не узнают мира и тепла, которые источали Саманта и Аркантус.
Никогда не будут цельными.
Вот почему мы держимся на расстоянии?
Голос Кира, с оттенком самодовольства, за которым пряталась старая, неотступная боль и жажда, проник в сознание Кейла:
Могу гордиться тем, что на этот раз я напоминаю тебе сосредоточиться, брат?
Кейл проглотил ответ и поднял взгляд на лицо седхи.
— Ты просишь дать определение слову «немного»?
Аркантус рассмеялся.
— Кир сказал, что мало что изменилось. Я лишь уточняю, что именно.
Почему он не может говорить прямо? — спросил Кейл.
Говорит, — отозвался Кир. — Просто ты раздражен и отвлечен.
Ах вот как? — Кейл нахмурился.
Да. Мы раздражены. — После короткой паузы Кир нехотя добавил: И отвлечены. Мы оба — раздражены и отвлечены.
Он смотрит на нас с этой своей знающей ухмылкой, Кир. Скажи ему что-нибудь.
Ба’шанаал, Кейл, у тебя тоже есть рот.
— Ничего примечательного, — сказал Кир.
Аркантус фыркнул.
— Не может быть. Вы гоняетесь за печально известными космическими пиратами, освобождаете рабов — и не можете рассказать ни одной истории? — он провел рукой по животу Саманты с явным благоговением.
— Нам вас не хватало за столом «Завоевателей» вчера, — сказала Саманта.
— Рази все еще уверен, что вы жульничали, используя телепатию. Может, даже попробует добиться запрета на то, чтобы вы могли играть за разные фракции, когда вернетесь. А я считаю, он просто брюзжит.
Кир склонил голову.
— Почему он брюзжит?
— Наверное, кто-то умер в том вольтурианском сериале, — сказал Кейл.
Аркантус рассмеялся.
— Когда там хоть кто-то не умирает, в этом чертовом шоу?
Улыбка Саманты стала шире.
— Потому что в прошлый раз вы чуть меня не обыграли. А Рази уже несколько месяцев даже близко не подбирался.
— Мы не жульничали, — сказал Кир с насмешливой улыбкой. — И вообще, это Кейл чуть не победил.
— Значит, Кейл. Но «почти» не считается, верно?
Кир тихо усмехнулся.
— Это вызов?
Она бросила Аркантусу лукавый взгляд.
— Давненько мне не бросали вызов.
Наклонившись, Аркантус прикусил шею Саманты, и та захихикала.
— Когда ты говоришь так, земляночка, — пророкотал он, — во мне разгорается пламя.
Кейла вновь обожгли горечь, ревность и… пустота. Но на этот раз — почти целиком его собственные.
Кир без труда влился в команду Аркантуса: смотрел с ними шоу, играл в игры, ел за одним столом, даже тренировался. Кейл пытался следовать примеру брата. Пытался… но все время чувствовал ту самую отстраненность. Беспокойство. Неловкость. Чуждость.
Потому что эти часы досуга замедляли охоту. Давали Врикхану время уйти дальше, скрывая следы, пока шансы не угасали один за другим. У близнецов была лишь одна цель.
Игра в «Завоевателей» и попойки этой цели не служили.
Лицо Аркантуса утратило веселый оттенок — и большую часть голода по Сэм.
— Ваша охота снова зашла в тупик.
— Что ты можешь об этом знать? — голос Кира прозвучал жестко.
— Моя работа предполагает быть в курсе многих вещей, — ответил Аркантус, лениво взмахнув рукой. — Но главное, защищать тех, кто мне дорог, куда проще, если я хорошо осведомлен.
Как всегда туманно, — отозвался Кейл в мыслях.
Кир глянул на него искоса.
Он научился так говорить, чтобы выжить в криминальном мире, брат. Нам бы тоже не помешало освоить этот навык
— И что? — бросил Кейл. — Шпионишь за нами?
Такт, Кейл, — донесся мысленный голос Кира, сухой от раздражения. Аэ́рис Кира побагровел от нетерпения. — Может, заглянешь в словарь при случае?
Аркантус театрально распахнул рот, изображая шок, но глаза блеснули озорством.
— «Шпионишь» — какое тяжелое слово, Сол’Кейл. С таким негативным оттенком. После того как Драккал, Шей и Лия были похищены, а Тарген исчез бесследно, я просто предпочитаю держать связь с друзьями. Знать, где они. Как думаешь, почему я звоню так часто?
— Потому что любишь звук собственного голоса.
Кир внешне поморщился, но мысленно рассмеялся.