Ее тело умирало из-за него. Она умирала из-за него.
Стиснув зубы, она принялась колотить кулаками по торсу Садуука, почти не замечая боли, которую причиняла себе.
Ее дыхание было прерывистым, раненый бок горел огнем, а зрение застилали собирающиеся слезы — и все же она продолжала бить, не в силах забыть последние три года и не желая прощать. Все, что она так долго держала в себе, вырвалось наружу — и тем сильнее бесило, что Садуук принимал это молча, не испытывая ни крупицы той агонии, которую заслуживал. Из ее груди вырвался всхлип.
Чьи-то сильные руки схватили ее за предплечья, останавливая удары. Она тяжело выдохнула и подалась вперед. Внутри все еще клокотало — злость, ненависть, боль… И она была лишь одной из многих, кому Садуук причинил зло. Одной из многих, кого он обманул, поработил и унизил.
— Спокойно, Эйлин, — сказал Кир, потянув ее назад. Его хватка была крепкой — она не смогла бы вырваться, даже если бы захотела, — но в ней было столько мягкости. — Он больше не причинит тебе вреда. А если продолжишь, только навредишь себе.
Слезы, которые каким-то образом еще держались в ее глазах, наконец прорвались. Она зажмурилась, выдавливая из себя еще влагу. В темноте за веками плясали светлые точки, и пол под ногами словно накренился.
Перед ней зашуршала ткань. Эйлин открыла глаза и увидела, что Кейл, присев с другой стороны от Садуука, свободной рукой обыскивает его карманы.
— Я… я закончила, — прохрипела она, дернув руками.
Она почувствовала на себе взгляд Кира, его тревогу, его нежелание отпускать — но он все же разжал пальцы. Эйлин не позволила себе снова посмотреть на тело — это был уже просто труп.
Дрожащими руками она потянулась к вороту его рубашки, отогнула ткань и обнаружила под ней полированную платиновую цепочку. К ней был прикреплен небольшой, овальной формы, неприметный предмет. И именно эта крошечная вещь была ключом к ее свободе — к ее выживанию.
Она сорвала контроллер с цепочки. Несколько секунд просто держала его на ладони, глядя вниз. По краям зрения сгущался мрак, комната снова наклонилась, но она моргнула, прогоняя головокружение.
Как что-то такое маленькое и легкое может быть настолько важным?
— Сделай это, Эйлин, — сказал Кир.
Кейл накрыл ее руку своей, приподнимая ее выше.
— Забери свою свободу.
Эйлин встретила его взгляд. За то недолгое время, что она его знала, он был резким, прямым и мрачным. Но сейчас в его глазах было нечто иное — что-то невозможно глубокое, что-то, говорившее о пламени в душе.
Она сжала пальцы вокруг ключа, подняла его к ошейнику на своей шее и нажала кнопку разблокировки.
С тихим, ничем не примечательным щелчком ошейник раскрылся. Руки снова затряслись, когда она осторожно коснулась металла кончиками пальцев — обычно любые попытки вмешательства в механизм карались разрядом тока, но теперь удара не было. Она сняла тонкий, изящный ошейник и отпустила его. Тот с глухим стуком упал на пол — и этот звук отозвался в ее сердце.
Что бы ни случилось… Я свободна.
— Теперь мы должны идти, — сказал Кейл, поднимаясь и не оглядываясь, направляясь обратно тем же путем.
Кир взял ее под локти и помог подняться. Жжение в боку усилилось. Ноги дрожали, голова кружилась, веки подрагивали. Она повернулась к нему, уперевшись ладонью в его грудь, чтобы удержать равновесие.
— Ты в порядке? — спросил он, осторожно убирая выбившуюся прядь с ее лица.
Она вздрогнула. Жаль, что это было не из-за его прикосновения.
— Мы можем идти, — сказала она, моргая снова и снова в тщетной попытке разогнать темные пятна перед глазами. Ее пробирал все более леденящий холод. Она сделала шаг в сторону — или ей только показалось, что сделала. Все вдруг стало размытым, и она ощутила, как падает, как кружится, теряя контроль.
Но пол так и не встретил ее, хотя она была уверена, что он стремительно приближался. Мгновение — и она словно потеряла вес. Когда зрение прояснилось, она увидела над собой лицо Кира — она была в его руках, плотно прижатая к его груди.
— Держись, Эйлин, — его низкий, мягкий голос имел твердую, не терпящую возражений ноту.
Она каким-то образом подняла руки, обвила его шею и прижалась щекой к плечу. Вокруг все подпрыгивало и качалось, предметы проносились мимо.