Он бежит. Спешит? Кто-то… ранен?
В ответ ее бок пронзило нестерпимое пламя, лишившее дыхания, вызвавшее тошноту и заставившее тело напрячься до судороги. Тьма вновь надвинулась со всех сторон, плотнее прежнего. Она изо всех сил пыталась отогнать ее — больше она ничего не могла сделать.
— Оставайся со мной, Эйлин, — хрипло сказал Кир.
В этот момент ей хотелось лишь ответить, что она останется. Да, останется с ним навсегда. Останется где угодно, лишь бы не здесь, но, когда она открыла рот, наружу вырвался лишь болезненный всхлип.
Эйлин сильнее прижалась к нему, вцепившись в его броню, пока свежие слезы катились по ее щекам. Мысль, пришедшая к ней ранее, вновь эхом отозвалась в затуманенном сознании:
Что бы ни случилось, я свободна.
Если бы только этого было достаточно.
10
Эйлин.
Мысленный голос Кира сбил шаг Кейла, заставив его ботинки заскользить по полу. С бешено колотящимся сердцем Кейл ударил ладонью по столу, чтобы остановиться, и обернулся.
Кир держал Эйлин на руках. Ее кожа снова побледнела, и на ней выступил блестящий слой пота. Несмотря на крепкую хватку Кира, она дрожала, и ее растрепанные локоны прыгали и раскачивались.
Всего в нескольких метрах отсюда находилось место, где близнецы не сумели убить Врикхана. Здесь должно было состояться их величайшее торжество, исполнение их судьбы. Здесь должна была случиться победа, ставшая бы итогом многолетней охоты, расследований и сражений.
Всего в нескольких метрах — место, куда попал плазменный заряд, предназначенный им, где была раненa Эйлин.
Хвост Кира взвился вверх, обвил бластер на бедре, выдернул оружие и бросил его Кейлу.
Оттолкнувшись от стола, Кейл поймал бластер за рукоять.
Их взгляды встретились, и разумы соединились, установив связь, которая была выше слов, выше мыслей. Это было истинное единение — еще одно мгновение того, каким будет завершение их даэвалиса.
Заряды в бластерах были почти на исходе, руки Кира были заняты, а «Вечный Рай» кишел пиратами, но близнецов это не остановило.
Они доставят Эйлин на «Клык».
Они спасут ее.
Кейл и его брат бежали бок о бок к перилам. Одновременно они вскочили на перекладину, и оттолкнувшись, с разбега они перепрыгнули через нее. Кейл приземлился на пол нижнего яруса, не сбавив темпа. Вперед. Только вперед.
Кир приземлился на стол, заставив звякнуть посуду, которая чудом не упала во время боя, и, используя стоящий рядом стул как ступеньку, спрыгнул на пол. Они перепрыгнули и следующие перила, без замедления пересекли тихий, неподвижный танцпол.
Взбежав на сцену, они проскочили за кулисы и спустились в ловушку, где вперед вышел Кейл. Пустые, унылые коридоры казались невыносимо длинными — будто теперь ему приходилось делать десять шагов за каждый, который он сделал по пути к театру, — и все здесь выглядело одинаково. Как вообще можно понять, какой коридор какой? Как можно найти дорогу в этом месте?
Сосредоточься.
— Эйлин, — позвал Кир, и в его обычно мягком голосе прорывалась гортанная нотка, — тебе нужно оставаться в сознании. Ты должна показать нам дорогу к стыковочным шлюзам.
Звуки их прерывистого дыхания и стремительных шагов растворились для Кейла, оставив только глухие удары сердца. Мысли кружили в сознании, как хищники, оценивающие загнанную добычу. Ни одна из них не могла помочь. Так же, как и буря эмоций в его груди, готовая в любую секунду вырваться наружу огненным штормом.
Эйлин…
— Да… — пробормотала она.
Кейл свернул за следующий угол, по инерции его отбросило в стену. Он оттолкнулся от нее локтем, прежде чем удар смог сбить его с шага, и побежал еще быстрее, находя силы, о существовании которых и не догадывался.
Поток мыслей продолжал кружить, бушующие эмоции клокотали, а внутреннее давление нарастало с каждым шагом. Чувствуя Кира рядом, Кейл с трудом подавлял желание обернуться.
Ему нужно было увидеть Эйлин, убедиться, что она еще с ними. Но часть его не хотела видеть ее в таком состоянии.
Тревога Кира влилась в Кейла — хотя «тревога» уже не подходило для этого чувства. Это была паника, страх, почти ужас. Для понимания не требовалось слов.
Их шаги гулко разносились по пустым коридорам. Голые воздуховоды и кабели над головой лишь усиливали ощущение бесконечности, а одинаковые двери, различавшиеся только крошечными табличками, не давали понять, сколько пути уже пройдено. Серые стены и пол не давали никакого ощущения расстояния.