Кир выпрямился, не отнимая рук от края медкапсулы, и взглянул на Эйлин. Она оставалась без сознания — не осознавала, где находится, не понимала, в какой опасности оказалась, и не ведала, какую страшную цену уже заплатила за то, что оказалась не в том месте и не в то время.
Кир не мог не проклясть судьбу за то, что она пересекла их пути именно сегодня.
Тебе нужно инициировать прыжок, — передал Кир.
Я знаю, — ответил Кейл.
Так почему ты этого еще не сделал?
Потому что именно так поступил бы ты. А значит, есть немалая вероятность, что это нас убьет! — мысленный голос Кейла был резким.
Кир сжал челюсти, пальцы еще крепче вцепились в край медкапсулы. Он не отрывал глаз от Эйлин.
Ты чувствуешь то же, что и я, Кейл. Если мы останемся здесь — смерть гарантирована. Если прыгнем, у нас хотя бы есть…
Шанс, — передал Кейл.
Голос брата отозвался в сознании Кира, пока огни вновь не замигали и не погасли. Корабль задрожал и заскрежетал металлом, двигатели беспомощно загудели вдалеке. Кир снова накрыл терранку своим телом и зажмурился.
«Клык» выдержит.
Эйлин будет в порядке.
Шум нарастал. Сильная вибрация пробирала его мышцы, кости, каждое нервное окончание. Высокий звук, напоминающий визг гигантского бластера, прорезал все это, быстро становясь невыносимым. Кир был уверен, что его барабанные перепонки сейчас лопнут, был уверен, что Кейл оказался прав — этот прыжок станет для них концом.
И как раз в тот момент, когда боль и давление могли бы сломить его, все внезапно стихло и замерло.
Для Кира осталась лишь тьма. Его затекшие конечности не сразу подчинились, веки казались неподъемными, но он чувствовал, как грудь судорожно вздымается, слышал, как кровь пульсирует в жилах.
Он заставил себя открыть глаза.
Эйлин лежала под ним, косы и локоны ее рыжих волос растрепались вокруг головы хаотичным облаком. Между ее приоткрытых посиневших губ вырывалось лишь слабейшее дыхание.
Отдернув руки от медкапсулы, Кир быстро разрезал ее одежду когтями и сорвал ее прочь. Одна из туфель потерялась во время прыжка, вторую он стянул и отбросил.
Часть его понимала, что все это неправильно — не так он должен был впервые увидеть наготу своей на’дии. Она была воплощением красоты, созданной для того, чтобы ею восхищались и ее почитали, но сейчас он не мог испытывать никакого удовольствия от ее вида. Все, что он видел — это заплатка на ее боку и, в воспоминаниях, почерневшая и изуродованная плоть под ней.
Он отступил назад и запустил автоматическую программу лечения.
11
Стеклянная крышка заскользила на место, запечатывая Эйлин внутри капсулы. Ложе засветилось мягким белым светом, когда включилось антигравитационное поле. Ее тело поднялось, зависнув в нескольких сантиметрах над поверхностью. Длинные пряди рыжих волос плавно колыхались вокруг головы, косы и локоны колебались, словно на поверхности тихого пруда.
Кейл вошел в отсек и направился прямо к Киру. Молча они наблюдали, как сканирующие лучи пробегают по телу Эйлин сверху вниз и обратно, их бледно-голубое свечение болезненно напоминало о плазменном разряде, что сделал с ней все это.
Включился второй луч, сфокусировавшись в тонкую линию на краю заплатки. Двигаясь вдоль него, он прожигал бледный материал, обнажая ужасающую рану под ним.
Данные побежали по голографическому экрану в поле зрения Кира, но он не отрывал взгляда от Эйлин. Ком в горле мешал дышать, губы сжались в тонкую линию, брови нахмурились, ноздри раздулись. Он сжал кулаки до дрожи в руках.
Почему сейчас? После всего этого времени — почему мы нашли свою пару именно сейчас?
На экране появился список процедур, которые медкапсула собиралась провести для пациентки. Кир не сводил глаз с лица Эйлин, пока из ложа не выдвинулись роботизированные щупальца, чтобы ввести препараты и начать лечение.
Кейл повернул голову к экрану. Он не сказал ни слова, не пропустил даже одной осознанной мысли через их психическую связь, но Кир все равно почувствовал признание братом очевидного — Эйлин умерла бы, если бы они задержались хоть немного. Она умерла бы без инъекции ультурина.
Хотя Кир знал эту правду с самого начала, теперь она обрушилась на него с сокрушительной тяжестью.
Он положил ладонь на гладкую крышку медкапсулы. Она была холодной на ощупь — такой же, как кожа Эйлин. Он с трудом сглотнул, утопив страх и боль в бушующей внутри буре.