Она должна поправиться. Все остальное можно будет решить потом.
Взгляд Кейла снова вернулся к терранке. Он скрестил руки на груди, один палец постукивал по броне на бицепсе.
Медкапсула работала с такой скоростью и точностью, на которую не способны руки из плоти и крови, восстанавливая поврежденные органы и ткани изнутри. Раз за разом эмоции Кира поднимались, грозя вырваться из клетки, в которую он их запер. И все же он сдерживался. Может, ради нее. Может, из-за нее.
Но он знал, что самоконтроль — лишь временный. С каждой секундой воздух становился гуще, потрескивая тревожной энергией. Его хвост дергался, постепенно ускоряясь.
Роботизированные щупальца восстанавливали кожу серией широких перекрещивающихся движений, словно вплетая нити в ткань. На боку Эйлин появилось большое пятно свежей розовой кожи — здоровой и гладкой, но все же отличимой от остальной. «Руки» сделали последнюю инъекцию в центр раны и втянулись в ложе.
Сканирующие лучи снова прошли по телу со всех сторон. Когда они погасли, Эйлин медленно опустилась на поверхность, словно редкий экспонат за стеклом.
Близнецы повернулись к голографическому экрану. Согласно сканам, процедура прошла успешно, и жизненные показатели Эйлин приближались к допустимым для ее вида.
Но ни давление внутри Кира, ни напряжение в воздухе не исчезли.
Кейл глубоко вдохнул и задержал дыхание.
И все взорвалось одновременно — годы эмоций, которыми Кейл никогда не делился; вся накопившаяся неуверенность и разочарование; вся боль, горечь и ненависть, что он и Кир носили в сердце.
Из горла Кейла вырвался глухой рык. Он резко развернулся от медкапсулы и со всей силы ударил кулаком в стену. Звук удара был ничтожен по сравнению с тем, что стояло за ним.
— Джa’скээл, — прорычал Кейл и снова ударил стену, снова и снова, пока каждый удар не отдавался болью в руках, а волосы не начали выбиваться из хвоста.
С настороженностью Кир повернулся к брату. Он и сам не раз сталкивался с бурей собственных чувств и не всегда умел их сдерживать, но это… было новым. И это было дезориентирующе.
Психический голос Кейла повторял одно и то же слово, с каждым ударом становясь громче:
Блядь!
— Кейл.
Еще один удар — и теперь прядь волос упала на его голубой глаз.
Кир стиснул зубы. Напряжение прокатилось по нему, наполнив жаром, и горечь поднялась к горлу.
— Кейл!
Тот резко развернулся к брату, и еще больше волос упало на лицо. Его глаза горели, но в них таилась тьма. Он поднял руки, изогнув пальцы, словно когти.
— Он был прямо перед нами! Прямо перед нами — и мы потерпели поражение.
— Мы сделали все, что…
— Мы проиграли, Кир, — произнес Кейл, подходя ближе, ноздри раздулись. — Единственное, для чего мы были рождены, единственная цель, ради которой мы жили, единственная задача, к которой мы готовились всю жизнь, — и он все еще там, на свободе! Сколько десятков врагов мы перебили на этом пути, но тот, — он выпрямил палец, — кого нужно было убить, избежал возмездия.
Яростный взгляд Кейла скользнул к Эйлин, и блеск в его глазах стал еще острее.
— Если бы не она, Врикхан был бы мертв, — процедил он сквозь оскал.
— И мы тоже, — жестко ответил Кир, сжимая кулаки у бедер.
— Жертва, на которую мы всегда были готовы пойти, брат. А теперь мы отказались от своей цели ради нее. Ради ничего.
Сердце Кира будто остановилось. Руки дрожали, грудь сдавило, легкие и вены горели, а нутро кипело. Он смотрел на брата — и за все годы их споров и разногласий никогда еще не желал причинить Кейлу вред. Но сейчас ему приходилось собирать всю свою волю, чтобы не врезать кулаком в его челюсть.
Брови Кейла чуть приподнялись, рот приоткрылся. Он вдохнул, дыхание сбилось, хвост безвольно опустился.
Кир, я…
— Уходи, — резко бросил Кир, указывая пальцем на дверь. — Займись «Клыком». А я займусь… этим «ничем».
Слово отдало горечью на языке. Кейл вздрогнул и слегка отшатнулся, но Кир не позволил себе сожалеть. Ничто — это слово выплюнул Кейл, вот пусть он и несет его тяжесть.
Выражение лица брата быстро ожесточилось. Он сжал губы, резко развернулся и вышел.
Кир ощутил, как поднимается стена. Почувствовал это почти физически — грозный барьер из зазубренного льда, перекрывший психический мост между ними. Пробить его могла бы только угроза смерти… и это ранило. Несмотря ни на что, Кир не переносил этой тишины.
Он заставил себя оторвать взгляд от пустого дверного проема и посмотрел на неподвижную Эйлин в медкапсуле.