Внутри Кейла все стало туже, горячее, давление нарастало в самом центре. Сквозь зубы он процедил:
— И что же тогда ты хочешь, чтобы я сказал?
Уголок губ Кира дернулся, его глаза сузились.
Давление внутри Кейла расползлось, распирая его изнутри.
— Ты причиняешь себе вред, — сказал Кир низким голосом. — Это должно быть даже неприятнее для тебя, чем для меня.
У нас много дел. Мы теряем драгоценное время.
Кир скрестил руки на груди.
— Мы сделали все, что могли. С этим нужно разобраться сейчас, Кейл, иначе мы не сможем двигаться дальше.
— Мы буквально движемся дальше, Кир.
Кир отбивал ногой ритм по полу — медленный, размеренный и в то же время исполненный нетерпения.
Рыкнув, Кейл поднял руку, зарывая пальцы в волосы, и провел когтями по коже головы, отступая от брата. Давление внутри, этот жар, стали слишком сильными, и эта щепотка боли не помогала отвлечься. Подойдя обратно к Киру, он вскинул руки в стороны и зашипел:
— Она — наша пара.
— И?
— И спасти ее было правильным решением. Это то, что ты хотел услышать?
Положив ладонь на шею Кейла, Кир притянул его ближе.
— Нет. Это то, что я хотел, чтобы сказал ты. Тебе нужно было это услышать, Кейл.
Сердце Кейла колотилось. Он вглядывался в глаза брата — такие же, как у него самого, и в то же время иные, — и тепло внутри росло, расползалось, обвивая самый его центр.
Это чувство для меня тоже новое, — послал пульс Кир. — Оно велико, оно мощно, но оно не обязательно должно быть тяжелым. Оно не обязательно должно быть удушающим.
Кейл обхватил ладонью шею брата, создавая крошечный круг — тот самый круг, что они делили всегда, только они двое, всю жизнь.
Круг, который всегда был предназначен, чтобы стать треугольником… завершенным даэвалисом.
Закрыв глаза, Кейл прижался лбом ко лбу брата.
Она не даэва, Кир. Она терранка. Мы не знаем, сможет ли она действительно завершить наш даэвалис, не знаем, примет ли она нас такими, какие мы есть. Мы ничего о ней не знаем.
— Пойдем, брат, — сказал Кир, отстраняясь и двинувшись по коридору.
Кейл последовал за ним, замешкавшись лишь у двери в комнату Эйлин. Он чувствовал ее там. Это ощущалось в растущем тепле внутри, в тянущем рывке в груди, в ритме сердца.
Он глубоко вдохнул и пошел за братом, который открыл большую дверь в конце коридора и спустился в грузовой отсек.
Кир указал на находившееся внутри — койки и спальные места, аккуратно сложенные и прижатые к стенам, сундуки с постельными принадлежностями и подушками, шкафчики с запасной одеждой, маленькую кладовую с рационом.
— Этот корабль был создан для войны, но что сделали мы?
— Мы вели свою войну, — ответил Кейл.
— Удивительно, насколько сильно ты упустил суть. Прошу тебя, Сол’Кейл. Что мы сделали с «Клыком»?
Кейл нахмурился.
— Мне не нравится, когда со мной разговаривают, будто я ребенок, Сол’Кир.
Но он все же изучал вещи, вбирая в себя каждую деталь. И в своем воображении видел здесь их. Сотни существ, десятки видов, многие из которых были растеряны, сломлены, избиты, но в глазах у всех горел один и тот же огонек — искра надежды.
— Мы освобождали рабов, — сказал Кейл.
— Да. Мы помогали, Кейл, — ответил Кир, положив руки на бедра и оглядев пространство. — Тем, кто был на самом дне. Тем, кто думал, будто их жизнь никогда больше не будет принадлежать им самим.
— Потому что ты настаивал, Кир. Потому что ты заставлял нас это делать.
Смех Кира прозвучал без его обычного юмора, когда он повернулся к Кейлу.
— Но все же упрямый здесь ты. Всегда мы работали ради одной цели, Кейл, и помощь, которую мы оказали, никогда бы не случилась, если бы в глубине души ты не знал, что это правильно. Ведь каждый раз, когда мы нападаем на корабль работорговцев или находим рабов в контрабандном грузе…
Кейл стиснул зубы, сдерживая образы, готовые вырваться из памяти. Слова Кира могли их вызвать, но принадлежали они Кейлу. Они делили эти травмы без всякой нужды в их пси-связи.
Мы видим самих себя, — послал Кейл пульс. — И задаемся вопросом, как все могло бы сложиться, если бы кто-то спас нас. Если бы кто-то избавил нас от ужасов, через которые мы прошли.
Кир кивнул. На его лице ясно отпечатались боль и скорбь, когда он опустил взгляд.
— И правда в том, Кейл, что я не могу сказать, что хотел бы быть спасенным. Даже после всего, через что мы прошли, я не могу этого сказать.
По пси-связи близнецов пронеслась волна вины, и она глубоко засела в груди Кейла.