Может, в этот раз все будет не так плохо. Она позволит жару овладеть собой, позволит ему поглотить ее и закончиться. Какой смысл сопротивляться? Это было совсем не похоже на те разы, когда Садуук насильно вгонял ее в рапсодию. Не похоже на те разы, когда он использовал ее, чтобы показать, какой властью обладал, когда приводил ее в подземелья «Вечного Рая» и позволял своим клиентам…
Нет. Не думай об этом. Просто… забудь.
— Я справлюсь, — прошептала она снова.
Но жар все нарастал, и ощущение падающей на нее воды стало возбуждать вместо того, чтобы успокаивать. Она чувствовала, как рассудок ускользает. Мысли сбивались в хаотичный поток — руки, ласкающие ее тело, влажная кожа о кожу, языки, секс.
Мысли о Кире и Кейле.
Она вспомнила свой сон. Там были они оба — прикасались к ней: Кир гладил ее грудь, Кейл держал за бедра, пока его губы…
Эйлин застонала, когда ее пальцы скользнули к лону. Она была горячей и насквозь мокрой. Она представила губы Кейла на своем клиторе, вообразила, как он сосет и лижет, пока она ласкает себя.
Вторая рука сжала грудь, и хотя это было совсем не похоже на прикосновение Кира из сна, удовольствие все равно усилилось.
Ее дыхание стало прерывистым, живот напрягся. Через мгновение она вскрикнула в оргазме. Сжав колени, заставила пальцы продолжать мучить клитор, перескакивая с одной вершины на другую. В ее воображении были только они — Кир и Кейл.
Но этого было недостаточно. Ей нужно было больше.
Эйлин прижала ладонь к своему лону и открыла глаза. Зрение плыло, края размывались, сливаясь с образами, что вихрем проносились в ее голове, — и образы эти искажались. Она тряхнула головой, и силуэты Кира и Кейла становились все более неясными, пока двое ее воображаемых любовников не превратились в троих, потом в четверых, пятерых — целая толпа размытых ухмыляющихся лиц окружила ее, а близнецы исчезли из вида.
Это были уже не фантазии.
Это были воспоминания.
— Нет. Пожалуйста. Пожалуйста, просто… просто забудь. Забудь!
Но жар в ее сердцевине только усиливался.
Она снова провела рукой, ускоряя движения пальцев. Сердце колотилось с бешеной скоростью, в такт стремительным каплям воды, падавшим на нее. Внутри что-то темное извивалось и опускалось все глубже, дыхание становилось все более отчаянным.
Те самые тени из памяти склонились над ней, смеялись, грубо трогали ее тело, пользовались им так же, как тогда, когда платили Садууку за «выступление на бис».
И тогда она их не остановила.
Хотя боль перевешивала удовольствие, она умоляла о большем. Ее тело уже не принадлежало ей самой. Маленькая часть ее сознания, ясная среди жара, смотрела беспомощно, слишком слабая и тихая, чтобы вмешаться. И очень скоро даже эта часть Эйлин тонула в пламени неистовства ритмичного жара.
Судорожный всхлип сорвался с ее губ, когда она вырвала руку из-под себя. Она ударила кулаками по плитке душа, разбрызгивая холодную воду.
— Нет! Нет, нет, нет! Хватит… Пожалуйста, хватит!
Она прижала лоб к ладоням, вцепившись в мокрые волосы, изо всех сил стараясь игнорировать неистовое томление, мерзкие судороги внизу живота, дрожь в бедрах и ноющие соски.
— Я не могу так больше.
Она ощущала, как теряет контроль — как он ускользает, и вся боль, которую ей удавалось заглушить в последние три года, теперь сжимала ее со всех сторон, вонзала когти в душу, разрывала изнутри… и при этом тело требовало еще, еще, еще…
Эйлин закричала.
15
Кир вскочил с постели еще до того, как до конца открыл глаза и осознал, что происходит. Его босые ступни хлопнули о пол, резкий контраст между ледяным холодом и тем пламенем, что бушевал в его груди, мгновенно привел его в сознание.
Крик. Крик Эйлин.
Он не знал, услышал ли его ушами или ощутил через зарождающуюся связь в даэвалис, но он был настоящим. И он пробирал до костей.
Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а пах ломило от тупой, навязчивой боли. Его член рвался из тесных шорт.
Ба’шанаал, почему он возбужден? Этот мучительный крик пронзил самую его душу и разбудил глубочайшие инстинкты, которые требовали действовать, помочь ей.
На другой стороне комнаты Кейл стоял у своей постели, тяжело дыша, сжимая кулак и упираясь им в стену. Его волосы частично падали на лицо. Как и Кир, он был одет только в черные шорты.
Вспышки сна мелькали в голове Кира — он и его брат с Эйлин, дарят ей удовольствие. Готовят ее к тому, чтобы запечатать их даэвалис. Он почти ощущал ее руки на своей коже, почти чувствовал вкус ее нежного тела на языке, почти…