Кир. — раздался ментальный отклик Кейла.
Близнецы встретились взглядами и рванули к выходу. Бок о бок они пересекли коридор и оказались у ее каюты, где Кир ударил по панели управления дверью.
Панель мигнула красным.
Дверь не открылась.
С другой стороны хлынула волна сильнейших эмоций. Дразнящая похоть обрушилась на Кира, не оставляя выбора, хотя вокруг бушевали и боль, и страх, и отчаяние. Он ударил по панели снова, сильнее, но все безрезультатно.
Кир прижал лицо к двери.
— Эйлин!
Ответа не последовало.
Он стукнул кулаком в металл. Боль в костяшках растворилась в бурном потоке исходящих от нее эмоций.
Кейл оттолкнул его и вызвал меню аварийного доступа. Хвост Кира бил по воздуху в раздражении, он переминался с ноги на ногу, сжимал кулаки, лишь бы не врезать снова в дверь.
— Что происходит?
— Я не знаю, Кир, — отозвался Кейл, не отрываясь от панели.
С каждым оглушительным ударом сердца страх Кира только усиливался. Усиливалось и возбуждение. Как это возможно? Как два таких чувства могли расти одновременно?
— Открой ее!
— Я стараюсь!
Панель мигнула синим, и дверь со свистом ушла в стену. Кир ворвался в каюту, его взгляд тут же упал на кровать — там валялись лишь смятые простыни. Знакомый звук привлек его внимание, но его отвлек первый же вдох воздуха в комнате.
Член Кира напрягся до боли, так что колени чуть не подломились. В воздухе густо стоял запах возбуждения, запах секса. Запах Эйлин.
Позади него застонал Кейл.
Кир стиснул челюсти и сжал свой член. Впервые за пятнадцать лет он был на грани того, чтобы кончить, и внутреннее давление оказалось едва ли выносимым. Он зажмурился.
В памяти вспыхнули образы сна, что он разделил с братом: бледная кожа Эйлин, ее полные груди, розовые губы, приоткрытые от наслаждения; голубые глаза, затуманенные и сияющие; щеки, раскрасневшиеся от желания.
Он должен спариться с ней. Они должны спариться с ней. Они должны завершить даэвалис, сделать ее своей, превратить троих в единое целое.
Душ. Этот звук — душ.
Неважно, пришла ли эта мысль от него или от Кейла — она пробила туман похоти, позволив прорваться боли Эйлин и вернуть крупицу ясности.
Не только душ, — отозвался Кейл.
Стоны. Эйлин стонала — ее голос был хриплым, страстным, мучительным. Огонь снова вспыхнул в жилах Кира.
Он заставил себя открыть глаза и повернул голову к душевой. Стеклянная дверь была покрыта брызгами воды, но они не скрывали фигуру, сидящую в углу — со спиной, прижатой к стене, с коленями, подтянутыми к груди, и рукой между бедер.
Электрические разряды пробежали под кожей Кира. Мокрые волосы Эйлин прилипли к плечам, скользили по обнаженной груди, пока она двигала бедрами и выгибала тело. В ее движениях было тревожное смешение чувственности и отчаяния.
Это… это ее личный момент. Нам не стоит быть здесь.
Но что-то не так.
Что-то совсем не так.
Несмотря на собственное невыносимое возбуждение и вспыхнувшие инстинкты, близнецы не могли притвориться, что другие эмоции, исходившие от Эйлин, исчезли. Кир не мог притвориться, будто тягостный холод в животе исчез.
Они должны были мыслить дальше этого сводящего с ума запаха похоти, дальше вида своей пары, приносящей себе удовольствие. Они должны были действовать. Потому что даже если близнецы не понимали, что именно с Эйлин происходит, было ясно: ей нужна помощь.
Они рванули к душевой кабине. С каждым шагом нарастала боль, что исходила от Эйлин — страх, желание, страдание.
Кейл дернул дверцу кабины. Ледяные брызги ударили наружу, обдав кожу Кира и вызвав дрожь по позвоночнику.
Эйлин зажмурила глаза и запрокинула голову. Правая рука продолжала терзать ее между ног — быстрый ритм в такт бешеному сердцу Кира. Левой она мяла и царапала бедро, исполосованное свежими, кровоточащими царапинами, смываемыми водой.
Из глубины души Кира поднялся ужас, сомкнул ледяные пальцы на сердце и сжал его.
— Эйлин, — прохрипел он.
Она не ответила.
Кир шагнул внутрь кабины и зашипел сквозь зубы — холодная вода по щиколотку снова пробрала его до дрожи, пока он опускался на корточки прямо перед Эйлин. Несмотря на то, что поток воды смывал все, ее запах ударил в нос вновь. Инстинктивный голод, первобытная жажда загудели в его нутре.
Он повторил ее имя громче, и в этот раз вместе с ним его произнес Кейл.
Эйлин резко подняла голову, распахнула глаза и замерла. Их взгляды встретились — и все же ее взгляд был мутным, пустым. Она смотрела на него, но не видела.