Руки Эйлин скользили по каждому доступному клочку тела Кейла, пока одна не спустилась обратно к ее лону. Она застонала.
Неправильно. Неправильно. Что-то не так.
Когда Кир приблизился, Кейл остановил его, вытянув руку и уперев ладонь в его грудь. Его дыхание было тяжелым, хвост яростно хлестал, а лицо искажало напряжение. Вены на шее вздулись.
— Стой, — прохрипел Кейл.
Эта нота отчаяния и мольбы в голосе Кейла пробила брешь в тумане похоти Кира, только тогда он понял, что не чувствует мыслей брата, что их связь закрыта.
Это было неправильно. Он и Кейл должны быть открыты друг другу, должны действовать как одно, чтобы завершить даэвалис. В этом вся суть — три сердца, три разума, три души как одно целое.
Взгляд Кира метнулся к Эйлин.
— Нет, — выплюнул Кейл. Его тело тряслось, он подался к Киру, все еще удерживая Эйлин на месте. — Слушай меня, Кир. Тебе нужно закрыть связь.
Нужна. Нужна она. Мне нужно… нам нужно…
— Смотри на меня, Кир! Закрой ее. Сейчас же.
Кир вгляделся в глаза брата. В их блеске он увидел возбуждение, увидел боль, увидел… страх.
Неправильно. Все неправильно. Что-то не так.
Сделав прерывистый вдох, Кир зажмурился и сосредоточился на психической связи — на том, чтобы заблокировать ее. Инстинкты восставали. Это значило не просто закрыться от своего близнеца, но и от их на’дии, которую они только что нашли. Это значило отрезать себя от всех этих ощущений и эмоций, от…
— Поверь мне, — прошептал Кейл. — Это ради нее.
Кир стиснул челюсти и оборвал связь. Яркие эмоции, что излучала Эйлин с того момента, как близнецы проснулись, стихли, но их отголоски еще звучали в нем, а возбуждение никуда не исчезло. Как оно могло исчезнуть, если ее запах насыщал воздух?
Он открыл глаза, моргнул, сбрасывая остатки тумана, и посмотрел поверх брата на женщину, извивающуюся на кровати. Он видел и кровоточащие царапины на ее бедрах, видел блестящую влагу, покрывавшую ее лоно, где пальцы продолжали терзать покрасневшую, распухшую плоть, видел влажные волосы, раскинувшиеся по смятым простыням и липнущие к ее раскрасневшейся коже.
Он видел пустой, но отчаянный свет в ее полуприкрытых глазах.
Ужас, что обрушился на него в тот момент, был уже только его собственным. Поведение Эйлин, его собственные реакции, вся эта ситуация…
— Сосредоточься, Кир, — твердо, но без жесткости сказал Кейл, возвращая внимание брата к себе. Его мышцы живота тоже блестели от влаги Эйлин. Она довела себя до оргазма, трясь о него.
Кир растоптал в себе воспоминания, которые подняла эта сцена, он не сможет помочь ей, если позволит прошлому поглотить его. Снова посмотрел на Эйлин.
— Она причиняет себе вред.
Кейл коротко кивнул.
— Помоги мне удержать ее.
Кир забрался на кровать и встал на колени рядом с их на’дией. Он схватил ее правую ногу и прижал правую руку к боку, Кейл сделал то же с левой стороной.
Она сопротивлялась с неожиданной силой, и в ее борьбе проступали очертания сухих мышц под, казалось бы, хрупкой кожей, но близнецы были сильнее. Она поднимала голову, тянулась то к Кейлу, то к Киру, снова и снова.
— Эйлин, — сказал Кир.
Ее лицо резко повернулось к нему. Она выгнула бедра в его сторону и провела языком по розовым губам.
— Нам нужно, чтобы ты поговорила с нами, Эйлин, — продолжил Кир.
— Мы хотим помочь тебе, — добавил Кейл.
Она снова тянулась то к одному, то к другому, но, не дотянувшись, зарычала и забилась сильнее. Близнецы застонали от напряжения и вдавили больше своего веса в ее конечности.
Ноздри Кира раздулись.
— Эйлин, прошу. Скажи нам хоть что-то.
Но она лишь продолжала бороться, ее рычание перемежалось отчаянными, прерывистыми вскриками. Все больше волос падало ей на лицо, когда она мотала головой, но, похоже, ей было все равно. Кровать дрожала под ней.
— Мы должны признать правду, Кир, — сказал Кейл, и пряди волос упали, закрыв один из его глаз.
— Нет. Нет, Кейл, — Кир встретил взгляд брата. — Только не это.
Челюсти Кейла дернулись.
— Ей дали наркотик.
— Мы этого не знаем!
— Мы не знаем какой, но это очевидно, Кир.
Крики Эйлин перешли в вопли, каждый из которых пронзал грудь Кира и заставлял сердце сбиваться с ритма. Он и Кейл держали ее, пока она билась. Ее грудь вздымалась все быстрее, щеки наливались все более темным румянцем. Кир снова взглянул на кровавые царапины на ее бедрах, на измученное лоно; снова мрачные воспоминания рванули наружу.