— Мы видели подобные реакции, — прохрипел Кейл. Даже при закрытой связи его невысказанные слова были очевидны — мы сами переживали нечто подобное.
Кир стиснул зубы и склонил голову. Он снова зажмурился, но как бы крепко ни сжимал веки, это не меняло реальности. Их пара все еще извивалась в их руках, ее кожа источала жар, а отчаянные, мучительные крики рвали их сердца и души.
— Что нам делать, Кейл?
— Нужно выяснить, что у нее в крови.
Кир открыл глаза и встретил взгляд брата.
— Медкапсула должна хранить ее сканы. Там были бы отмечены любые следы посторонних веществ.
Ноздри Кейла раздулись от тяжелого выдоха.
— Мне следовало внимательнее изучить отчеты. Мы могли предвидеть это.
— Приоритетом была рана от бластера у нее в животе, и так и должно было быть. Мы не искали ничего другого.
Кейл отвернулся, брови сдвинулись, челюсть напряглась.
— Для тебя ее раны были в приоритете. Я не могу притворяться благородным.
— Это в прошлом, Кейл, — мягко сказал Кир. — Мы не можем тратить время на сожаления о выборе, сделанном в разгар хаоса, когда перед нами новый хаос. Сейчас ты рядом с ней. Она — твой приоритет. И этого должно быть достаточно.
Эйлин выгнулась и закричала, дергая руками. Близнецы снова оказались в борьбе с ее неожиданной силой.
— Нужно закрепить ее, — сказал Кейл.
Кир метнул взгляд от Эйлин к брату, хвост глухо ударил по кровати. После всего, что они видели и пережили, сама мысль привязать невинную женщину — их пару — к кровати против ее воли вызывала отвращение. Так поступали работорговцы и пираты, но не они.
— Мы не поможем ей, оставив все так, — сказал Кейл, угадав мысли Кира даже без связи. Его взгляд был прикован к Эйлин, губы сжаты в мрачную линию.
— Джа’скаал, — рыкнул Кир. — Иди. Я удержу ее, пока ты не вернешься.
Кейл кивнул, и выражение его лица стало еще более напряженным. Жесткость в его мышцах исходила явно не только от усилий, чтобы удержать Эйлин. Никогда еще Кир не видел такой неуверенности в глазах брата — со времен их детства.
Кир отпустил ее ногу и бросился на ее тело, улегшись боком на ее бедра и ухватив ее левую руку чуть выше места, где держал ее Кейл. От Эйлин исходил мощный, обжигающий жар, пронизывая Кира, будя в нем инстинкты, которым он не мог поддаться, которым он не позволит себе поддаться.
С освобожденной ногой ее сопротивление усилилось: она резко выгибала бедра, упираясь в Кира. Но он держался, не двигаясь.
Ее борьба была столь яростной, что Кир не сразу заметил — рядом все еще стоял его брат. Кейл смотрел на Эйлин с мучительным выражением лица, неподвижный, лишь челюсть подрагивала от сжатия.
— Кейл! — резко окликнул его Кир.
Кейл дернулся, шумно втянул носом воздух. В центре его лба залегла морщина, маленькая, но красноречивая; от этого его лицо стало в десять раз мрачнее и более измученным.
— Я долго ее не удержу, — сказал Кир. — Иди. Сейчас же.
Хвост Кейла дернулся в нерешительном жесте, затем он отпустил Эйлин. Его руки задержались над ее кожей и чуть дрожали. Сердце Кира бешено билось, отсчитывая секунды этого колебания. Кейл резко отдернул руки, шумно выдохнул и выскочил из комнаты, не оглянувшись.
Эйлин стонала, задыхалась, билась. Ее затвердевшие соски скользили по груди Кира, вызывая в его теле волны мурашек, но в животе это отзывалось горечью. Она снова и снова пыталась найти угол, чтобы прижаться бедрами к нему, но он оставался недвижим, стиснув зубы.
Ее бедра и колени несколько раз больно ударили его по спине, заставляя его стонать и ощущать тупую боль, расходящуюся вдоль позвоночника.
Она словно дикий зверь.
Он возненавидел себя за эту мысль, но не мог отрицать ее.
— Прости, — прохрипел он, обвивая ее ноги хвостом в районе коленей и прижимая их друг к другу. Силы не хватило на полное обездвиживание, но движения стали более ограниченными, и она перестала так сильно его пинать.
Мы не для того привели ее сюда, чтобы сделать пленницей…
Кир отогнал эту мысль. Сейчас все было иначе. Они не заключали ее в оковы — они помогали ей, защищали ее, и от самой себя, и от инстинктов, что она разбудила в них.
Он сделал глубокий, ровный вдох. Воздух был насыщен ее сладким, дурманящим ароматом, вырывая из его груди голодный рык. Ее кожа была так горяча — особенно внизу, где лоно излучало жар раскаленного солнца, зовя его к себе.