Ментальные стены Кира дрожали. Эмоции Эйлин продолжали обрушиваться на них, и хотя пока не прорвали защиту, им нужна была лишь крошечная трещина, чтобы хлынуть потоком.
Поторопись, Кейл. Ба’шанаал, поторопись.
Эйлин издала мучительный крик. Кир зажмурился, чтобы не видеть ее лицо, искаженное сладкой пыткой, чтобы не видеть пустоту в ее взгляде. Чтобы не видеть свою пару в таком состоянии.
Вечность тянулась, и каждое бесконечное мгновение, из которых она складывалась, терзало его искушением, болью и беспомощностью, разрушая решимость по частям. Он знал, что прошло всего несколько секунд, но для его сердца, души и бушующих инстинктов каждая из них длилась немыслимые годы.
Наконец, Кир услышал, как босые ноги брата зашлепали по полу. Он открыл глаза и увидел, что Эйлин смотрит на Кейла, вновь тянется к нему. В ее нынешнем состоянии рассуждения были, должно быть, просты: Кир сейчас отказывал ей в том, чего она хотела, но Кейл — не откажет.
Кир оглянулся через плечо.
В руках Кейл держал по паре наручников, а на правом предплечье теперь был закреплен голокомм. Не встречая взгляда Кира, он подошел к изножью кровати, наклонился и, усмирив ноги Эйлин, все еще стянутые хвостом Кира, защелкнул наручники на ее лодыжках.
Звук защелкивающихся замков должен был бы быть ничтожным, особенно на фоне стонов Эйлин, но для Кира он прозвучал так же громко и жестко, как захлопывающиеся металлические двери шлюза.
Продвигаясь к изголовью, Кейл схватил левую руку Эйлин и застегнул на ее запястье один из оставшихся наручников. Другой он протянул Киру, и тот освободил ее руку, сместил вес и защелкнул браслет на ее правом запястье.
Кейл убрал руки, потянувшись к панели голокомма. Этого краткого мгновения свободы Эйлин оказалось достаточно. Она метнулась, схватила его за запястье и дернула к себе. Кейл охнул и пошатнулся. Его нога зацепилась за край кровати, тело накренилось вперед. Плечо ударилось о плечо Кира, сбив его в сторону, и Эйлин смогла приподнять бедра.
Она вдавила руку Кейла себе между ног.
Дыхание Кейла сбилось. Мышцы предплечья Эйлин резко обозначились, когда она прижала его пальцы к своей щели, стиснула их бедрами и выгнулась, используя упругость матраса, чтобы придать движениям еще больше силы.
Стоны, вырывавшиеся из ее груди, были мучительной смесью наслаждения и ненасытной потребности.
Губы Кейла приоткрылись, обнажив клыки, и в глазах вспыхнул огонь. Он рванулся вперед, стремясь к ее губам.
Кир выругался и бросился на брата. Он ухватил его за волосы и за руку, рванул назад. Близнецы рухнули с кровати — вместе с Эйлин.
Все трое оказались в клубке конечностей. Все трое тяжело дышали; Кир не мог различить, какие выдохи принадлежали ему, какие брату, а какие Эйлин. Их сердца колотились в унисон, сливаясь в один бешеный, изнуряющий ритм. И этот жар… он пропитывал Кира со всех сторон, усиливаясь от прикосновения к коже Эйлин, от ее жадных рук и царапающих ногтей, от ее языка и прикусывающих зубов.
Он не мог понять, как она могла становиться только сильнее после столь долгой борьбы, не мог понять, почему его член все еще пульсировал, почему жгучая тоска внутри только углублялась.
Он не мог понять, почему часть его задавалась вопросом, не так ли будет выглядеть их даэвалиc, если они его запечатают.
Нет. Неправильно. Это не она, не наша на’дия. Это лишь ее оболочка.
Зарычав, Кир наконец нащупал то, что искал в этом хаосе, — руку брата. Он резко дернул, вырывая ее из-под тела Эйлин. Она вскрикнула — от боли, от паники, — но Кир не позволил себе замешкаться.
Он уперся ногой в край кровати и оттолкнулся, завалив Кейла на спину. Тот зарычал и забился под ним, пытаясь дотянуться до Эйлин, мускулы вздулись от напряжения. Эйлин вцепилась в ноги и бока Кира, пока он прижимал руку брата к полу и активировал голокомм. Его пальцы скользнули по экрану, набирая команды.
Эйлин вскрикнула, когда наручники активировались и ее тело оторвало от Кира. Он услышал, как она упала обратно на кровать, и этот звук пронзил его, словно плазменный разряд.
Прости, на’дия. Мне жаль больше, чем я когда-либо смогу описать.
Сопротивление Кейла прекратилось. Кир посмотрел на брата, и тот встретил его взгляд. Их груди вздымались, легкие горели, волосы были растрепаны. Постепенно ясность вернулась в глаза Кейла, зрачки расширились из узких щелок.
Кир поднялся на ноги и помог брату встать. Оба они одновременно обернулись к Эйлин — с одинаковой краткой заминкой, с одинаковой зажатостью.