Пальцы Кира едва заметно дрогнули. Острые когти слегка царапнули ее кожу, вызвав крошечную, но извращенно-завораживающую боль, от которой по ее спине пробежала дрожь. В его груди поднялся гортанный рык.
Кейл сжал ее ступню сильнее. Она ощутила, как его ладонь дрожит от усилий сдержаться. Он тоже зарычал — тише, ниже, вибрацией, больше ощущаемой кожей, чем слухом.
Эйлин перевела взгляд с одного близнеца на другого. Они оскалились, обнажая клыки, в глазах вспыхнул хищный свет. Зрачки сузились в щелки, почти полностью утонувшие в обрамлявшем их сиянии — голубом у Кира и пурпурном у Кейла. Вены на шее вздулись под бирюзовой кожей, брови резко опустились вниз.
Кейл резко отдернул когти, полоснув ими по ткани одеяла. Он поднялся с кровати быстрее, чем Эйлин успела осознать, и метнулся к дальней стене, зашагав взад-вперед, хлеща хвостом по воздуху. Его движения лишились обычной грации, в каждом жесте крылась ярость: голова опущена, плечи напряжены, кулаки сжаты, когти готовы пронзить кожу.
Кир медленно убрал руку с ее плеча, сжал ее в кулак на коленях и шумно выдохнул сквозь ноздри.
— Будь он жив, я бы вернулся и убил его сам.
— Смерти для него было мало, — прорычал Кейл.
Хотя Кир все еще сидел на кровати, он был так же напряжен, как и Кейл. В его голосе звучало не только раздражение, но и боль.
— Этого не должно было случиться. Никогда. Не с ней. Не с нашей парой.
Эйлин резко повернула к нему голову.
Что?.. С их кем?
— И что мы могли сделать, Кир? — Кейл шагал все быстрее. Кончик хвоста ударялся о стену, выбивая прерывистый, тревожный ритм.
— Мы должны были ее искать, — зарычал Кир, вставая с постели. — Мы должны были искать нашу на’дию.
— Бросить все и искать ту, в чье существование мы сами не верили?
— Что угодно, лишь бы защитить ее!
— Но нас там не было! — рявкнул Кейл, резко разворачиваясь. — Мы ее не защитили. Что ж, добавим это в список наших провалов?
Что происходит? О чем они говорят?
Они… они не могут иметь в виду меня… Правда?
Кир двинулся вперед. Из его сжатого кулака на пол потекла тонкая струйка крови.
— Это стоит на вершине списка. И всегда будет там. Она… — его голос сорвался, сделался хриплым, грубым, — она наша. Наша судьба. Все, что должно было иметь значение.
Кейл шагнул к брату, их лица почти соприкоснулись. Оба скалились, готовые к схватке, воздух между ними искрился яростью. Сердце Эйлин бешено заколотилось. Ей было страшно видеть их ссорящимися. Особенно потому, что весь спор касался ее.
И особенно потому, что она совершенно не понимала, что происходит.
— Судьба? — зарычал Кейл. — Хочешь говорить о судьбе, брат? Да пошла она к черту!
Кир с рыком рванулся вперед, вцепился в ворот туники Кейла и дернул изо всей силы.
— Я говорил тебе — не смей так о ней говорить!
Глаза Эйлин расширились.
— Прекратите!
— Я говорю лишь о судьбе! — взревел Кейл и ткнул пальцем в Эйлин. — Она — наша судьба! И что сделала вселенная, чтобы это доказать? Какую муку мы втроем должны были пережить, чтобы оказаться здесь? Судьба, Кир, решила, что она должна страдать. Судьба потребовала этого. Все, что случилось с ней и с нами, все это было нужно лишь для того, чтобы свести нас вместе. Судьба вела ее туда и держала там, где ее унижали, использовали, ломали!
Использовали.
Ломали.
— Прошу, хватит, — чуть громче прошептала Эйлин, сжимая одеяло в кулаке. От всего этого разлада, ярости и вины у нее скрутило живот.
— Со всем, что случилось с нами, я готов смириться, — прохрипел Кейл, — но то, что пришлось пережить ей? С судьбой покончено, Кир. Она — наша. И я сделаю все, чтобы она больше никогда не страдала.
Кир оскалил зубы, но его хватка на тунике Кейла чуть ослабла.
— Тем более мы должны были искать ее. Должны были попытаться остановить все это, предупредить то, что случилось с ней. Мы должны были… должны были… — он мотнул головой и опустил ее, тяжело и прерывисто дыша.