Эйлин соскользнула с кровати, поставила на пол дрожащие ноги и прижала одеяло к груди.
— Хватит!
Близнецы резко обернулись к ней, глаза их округлились.
— Просто прекратите, — сказала она, опираясь рукой о стену, чтобы удержаться на ногах. Слабость тянула ее вниз. — Перестаньте ссориться. Пожалуйста. У вас нет причин винить себя за то, что произошло со мной. Ни один из вас ничем мне не обязан.
Кир выпустил ткань. Его рука повисла в воздухе еще на миг, потом он опустил ее, разжимая и снова сжимая пальцы. На ладони Эйлин заметила крошечные капли крови — следы его собственных когтей.
Кейл, сжав челюсти, расправил тунику. На ткани виднелось маленькое пятно крови там, где вцепился брат.
Оба повернулись к Эйлин и двинулись к ней.
— Дело не в этом, — тихо сказал Кир.
— Когда наш дом был атакован, мы не смогли защитить ни друзей, ни семью. Даже себя не смогли защитить, — произнес Кейл. — Но теперь у нас есть сила. Умение. Возможности.
— И все же мы не смогли уберечь тебя от страданий, — подхватил Кир. — Ту, кого должны защищать превыше всего.
Наша пара.
Они ссорились, потому что считали Эйлин своей парой? Их парой. То есть… общей?
Брови Эйлин сошлись на переносице.
— О чем вы вообще говорите?
Близнецы снова обменялись взглядами. Губы их скривились в одинаковых мрачных гримасах, щеки потемнели. Они одновременно друг другу кивнули.
— Есть многое, что нам нужно обсудить с тобой, Эйлин, — сказал Кир, возвращая взгляд на нее.
— Но сейчас не время и не место, — добавил Кейл.
Она снова перевела взгляд с одного на другого. Они переговаривались мысленно. Утаивали от нее что-то.
— Не держите меня в неведении, — сказала она. — Вы назвали меня своей… своей парой. Такое нельзя просто бросить, а потом отложить разговор на потом.
— Ты права, — Кир шагнул ближе и положил ладонь ей на шею, большим пальцем мягко проведя по линии челюсти. — Мы хотим быть с тобой откровенными.
— Мы лишь хотели дать тебе время восстановиться, — сказал Кейл.
— Последние сутки были для тебя тяжелыми, — продолжил Кир. — Ты пережила слишком многое, Эйлин, и мы не хотели нагружать тебя еще чем-то, пока ты не успела осознать случившееся.
Эйлин подняла глаза на Кира. Его взгляд был мягким, выражение лица — теплым и понимающим. От прикосновения его ладони по ее коже расходилось тихое наслаждение, а вместе с ним рождалось чувство утешения, от которого сжималась грудь.
Когда ее касались так в последний раз? Когда в последний раз к ней относились так, будто она и правда имела значение? Будто ее чувства важны, будто они вообще существуют?
Тулая делала все, что могла, но они обе были пленницами, и Садуук не любил, когда его работники сближались.
Эйлин не удержалась: закрыла глаза, прикрыла ладонью руку Кира и подтянула ее выше, прижавшись щекой к его ладони. Не знала, что ее на это толкнуло, но это казалось правильным.
Неужели она так истосковалась по ласке?
— Скажите мне, — прошептала она.
Что-то мягкое скользнуло по ее запястью, чуть ниже поврежденной кожи.
Вдох Кира стал тяжелее.
— Позволь мне обработать твои раны, и мы расскажем все, пока я буду этим заниматься.
Раны?
Эйлин распахнула глаза и опустила руку, посмотрев на запястье. Кожа покраснела, покрылась ссадинами и глубокими бороздами, оставленными наручниками.
— Сколько времени я была…
— Ты боролась часами, — ответил Кейл. Его поза уже потеряла былую ярость, но хвост все еще метался за спиной, выдавая состояние. — Наручники не давали тебе… удовлетворить потребность, и ты поранилась.
Он скрестил руки на груди, пальцы сомкнулись на плече. Их взгляды встретились, и в его глазах вспыхнуло пламя, но уже в следующий миг жар сменился привычной холодной отстраненностью.
Что она такого сделала?
Кир мягко убрал руку, и легкое царапанье когтей по коже заставило Эйлин вздрогнуть. Он указал на кровать:
— Сядь, Эйлин.
Прикусив нижнюю губу, Эйлин опустилась на край кровати.
Кейл подошел к столу, открыл небольшой футляр и достал оттуда медицинский инструмент — цилиндр с изогнутым концом, где был закреплен маленький диск. Кир опустился перед Эйлин на колено и взял ее ладонь, пока брат протягивал устройство.
Кир активировал прибор. Диск засветился синим, и крошечные лучи прошлись по ее воспаленной коже, вызывая легкое тепло и щекочущее покалывание.