Дверь скользнула в сторону, открыв близнецов, стоявших плечом к плечу в коридоре. Оба были в полуофициальных костюмах, которые, похоже, любил Кейл. Их разноцветные глаза встретились с ее взглядом.
Трепет в животе усилился. Они были такие… завораживающие.
Эйлин улыбнулась и неловко прислонилась к дверному косяку, скользнув рукой вверх по его поверхности.
— О, эм… привет! — Не зная, куда деть руку, она поерзала, а потом сунула ее за голову.
Это ты называешь флиртом? Что это вообще было?
Я разучилась!
Кир склонил голову набок, уголки губ приподнялись в озорной улыбке. Его волосы выглядели аккуратнее, чем раньше — непокорные пряди были приглажены на одну сторону.
— Похоже, тебе уже лучше.
Кейл приподнял бровь, бросил взгляд на брата и снова посмотрел на Эйлин.
— Все в порядке?
Эйлин отдернула руку вниз и выпрямилась, сложив ладони перед собой.
— Да. Все хорошо. Ну, насколько это возможно после всего… ты понимаешь, — она поджала пальцы ног и скользнула ими по полу. — Вы упоминали что-то о еде?
Уголок рта Кейла опустился, но изменение было крошечным и мимолетным.
— Да. Идем есть.
Кир толкнул брата локтем.
— Кейл хотел сказать — мы будем счастливы, если ты составишь нам компанию за ужином.
— Я сказал то же самое, только короче, — буркнул Кейл.
Кир закатил глаза и тяжело опустил плечи.
— Есть разница между приглашением и приказом, Кейл.
Эйлин посмотрела на Кейла.
— Я могу просто… взять что-нибудь и поесть здесь. Не хочу вам мешать.
— Вслух, Кейл, — прошептал Кир ему через плечо.
Кейл раздраженно выдохнул, но выражение его лица чуть смягчилось.
— Мы бы не звали тебя, если бы твоя компания была нам в тягость, Эйлин.
— О… ну тогда… — она улыбнулась и шагнула между ними, протянув по руке каждому. — Будьте так любезны сопроводить даму к ужину, господа. Я умираю с голоду.
Близнецы повернулись к ней. Кейл опустил взгляд на ее руку и нахмурился.
— Что значит «господа»?
Щеки Эйлин залились жаром.
— Господин — это мужчина, который берет даму под руку и ведет ее к столу. Потому что она очень-очень голодна, — она пошевелила руками. — Это про вас двоих.
Кейл неуверенно поднял ладонь. В «Вечном Раю» он был таким прямолинейным, решительным. Теперь же в его нерешительности и легкой скованности было что-то почти трогательное — и это немного успокоило ее.
Кир, напротив, не испытывал ни капли сомнений. Его пальцы коснулись локтя Эйлин и медленно скользнули вниз по предплечью, вызывая волну дрожи под ее кожей. Она успела лишь мельком взглянуть на его лицо — серьезное выражение, взгляд, полный жара, — прежде чем ее внимание полностью захватило неторопливое, намеренное движение его руки.
— Наша на’дия сказала, и я с радостью повинуюсь, — произнес он.
Эйлин уже слышала это слово от них, и хотя не знала, что значит «на’дия», то, как Кир произнес его низким, хрипловатым голосом, заставило ее нутро болезненно сжаться.
Он коснулся ладонью ее руки, скользнул вниз и переплел ее пальцы со своими. Щеки Эйлин загорелись, сердце забилось быстрее, а кожа покрылась мурашками от осознания его близости.
Она прочистила горло и улыбнулась Кейлу.
— Все еще умираю с голоду. Лучше поторопитесь, пока я не съела вас.
Эйлин внутренне поморщилась.
Зачем я это сказала?
Глаза Кейла расширились, щеки тронули темные тени румянца, и он поспешно отвел взгляд, резко втянув воздух. Он взял ее за руку без той нарочитой плавности, с какой это сделал Кир. Его хвост заерзал, тревожно скользнув по задней стороне ее ног.
Кир засмеялся, сжимая ее пальцы. Кейл метнул на него раздраженный взгляд и сжал ее ладонь чуть крепче.
— Сюда, — произнес Кир, указывая свободной рукой в конец коридора и трогаясь с места. Несмотря на напряжение между братьями, Кейл синхронно шагал рядом, будто они были единым механизмом.
Эйлин подчинилась их темпу.
В «Вечном Раю» ее нередко сопровождали стражи Садуука. Огромные, угрюмые твари вставали по бокам и задавали нещадно быстрый ритм, которому она никак не могла соответствовать — короткие ноги, нелепые костюмы, неудобная обувь… Стоило отстать хотя бы на шаг, они впивались в ее руки стальной хваткой и тащили, практически несли ее до места назначения. Их присутствие больше походило на оковы, чем на сопровождение, и каждый раз напоминало: туда, куда не захочет хозяин, ей ходу нет.