Близнецы окружали ее также с обеих сторон, но не было ни намека на ловушку. Она невольно отметила, что они чуть меняли шаг, подстраиваясь под ее походку. Их близость была защитой, а прикосновения — утешением. Ни в их хватке, ни в движениях не было приказа или доминирования. Напротив: казалось, они разрубят любого, кто посмеет приблизиться с угрозой.
И хотя путь был недолгим, все это время она чувствовала себя в безопасности.
Прежде чем они дошли до командного отсека, братья отпустили ее руки. Кир отступил к дверному проему справа и широким, почти театральным жестом пригласил ее войти.
Эйлин сделала шаг внутрь — и застыла.
Столовая напоминала все остальное, что она видела на корабле: строгий, сдержанный интерьер, только черное и серое. В центре располагался длинный стол, вокруг него — восемь кресел на закрепленных основаниях. У дальней стены тянулась рабочая поверхность с верхними и нижними шкафами. На столе стояли подносы, перевернутые крышками вниз, а рядом аккуратно лежали три тарелки с приборами, дополненные металлическими бутылками.
Брови Эйлин удивленно поползли вверх.
— Эмм…
В тот же миг свет в комнате стал мягче, а затем из встроенных проекторов над столешницей развернулись голограммы. Глаза Эйлин округлились: на поверхности стола возникли три невысокие свечи в стеклянных баночках. У каждой — по два фитиля, и они горели ровным янтарным пламенем.
Все это… походило на попытку создать романтическую атмосферу.
Она обернулась. Кейл застыл в дверях, а Кир стоял у панели управления на стене, следил за ней и улыбался медленно, соблазнительно, пока нажимал на другую иконку.
И вдруг пространство взорвалось громом музыки: низкие рычания, гул барабанов, звон тарелок, жесткий гитарный гул, расстроенный так сильно, что у Эйлин свело зубы.
Кир заметался у экрана, торопливо касаясь значков, его губы двигались, будто он говорил, но в этом реве она не слышала ни слова. Кейл прижал пальцы к вискам и поморщился.
Музыка резко оборвалась. В наступившей тишине в ушах остался неприятный звон.
— …не знал, что это было там, — долетело до нее, когда Кир сдвинул какой-то ползунок, снижая громкость. — Прошу прощения. Я хотел поставить вот это.
Заиграла другая мелодия — мягкая, успокаивающая, невесомая. Духовые и струнные инструменты сплелись в плавный мотив, и Эйлин даже почудилось, что она уже слышала что-то подобное когда-то давно.
— Чудесно, — произнесла она.
Кейл вошел внутрь, одарив брата чистым упреком во взгляде. Потом показал рукой на стол.
— Садись, Эйлин.
Она подошла и опустилась на стул напротив. Взгляд скользнул по сервировке, и она удивилась тому, как несколько штрихов в освещении и декоре полностью изменили обстановку. Это было… мило.
Она уже давным-давно не видела свечей… с Земли. Пусть эти были всего лишь иллюзией, но в груди все равно зашевелилась ностальгия. Мать обожала свечи и зажигала их каждый вечер, когда они сидели под звездами. Отец брал гитару, и они втроем пели. Да, семья зарабатывала тем, что колесила по свету с концертами, и Эйлин помнила себя на сцене столько, сколько жила, но те вечера, когда были только они втроем, навсегда остались самыми дорогими. Потому что тогда песни были лишь для них.
Боль пронзила ее грудь. Глаза заслезились, и пришлось часто моргать, чтобы не дать влаге вырваться наружу.
Близнецы двинулись быстро и бесшумно — настолько, что Эйлин осознала, что происходит, лишь тогда, когда они уже сидели по обе стороны от нее, окутывая ее своим дурманящим ароматом: земля и океан от Кира, сандал и специи от Кейла. Их хмурые взгляды были прикованы к ней, а губы одинаково сжаты.
— Что случилось, Эйлин? — мягко спросил Кир.
Смутившись, она откинулась назад и смахнула влагу с глаз.
— Ничего. Просто… воспоминание, — она махнула рукой в сторону стола. — Это все очень мило.
Краем глаза она уловила, как Кир и Кейл переглянулись, заметила, что их хмурые выражения стали еще чуть глубже. Снова — то самое ощущение, что они общаются между собой без слов. Только теперь это было не просто ощущение: ей почти казалось, что стоит чуть-чуть потянуться, и она сможет коснуться тех мыслей, что текли между ними. Будто если правильно настроить сознание, услышит и сама.
Желая разрядить атмосферу, Эйлин расплылась в широкой улыбке.
— Ох, да разве вы не знаете, что грубо разговаривать так, словно меня тут вовсе нет?
Кейл наклонил голову, и между его бровей появилась едва заметная складка.