Он приподнял крышки. Кейл сделал то же самое со своими — на долю секунды позже. Они отодвинули крышки в сторону, причем Кир — с легким изяществом, открывая… еду, названия которой она не знала.
Перед ней лежали коричневые и белые куски мяса в блестящем темном соусе, длинные фиолетовые полоски, напоминающие бамбук, оранжевые бобы, посыпанные зелеными травами, и голубая масса, похожая на пудинг, в которой плавали маленькие розовые шарики, как тапиока.
— Выглядит, конечно, ярко, — сказала Эйлин. Она взяла вилку, лежавшую слева, и потянулась к подносу с фиолетовыми полосками.
Кейл накрыл ее руку своей, останавливая движение. Сердце Эйлин затрепетало, его ладонь полностью охватила ее, и хотя хватка была не грубой, его кожа, горячая и мозолистая, обжигала.
— Позволь нам, — сказал Кир.
Направив ее руку обратно к столу, Кейл отпустил ее ладонь, но его прикосновение задержалось чуть дольше, чем нужно, прежде чем исчезнуть. После этого он и Кир принялись наполнять ее тарелку с почти жутковатой грацией и странной деликатностью, раскладывая еду так, будто они и вправду были шеф-поварами.
— Кийя действительно восхитительна, — сказал Кир, осторожно выкладывая на ее тарелку еще голубого пудинга. — Она очень сладкая. Я слышал, терране любят сладкое, верно?
— Но эводу обладает более сбалансированным вкусом, — сказал Кейл, наклоняя ложку и добавляя еще бобов поверх уже выложенной горки. — Чрезмерная сладость может быстро надоесть.
— И что ты вообще знаешь о чрезмерной сладости, Кейл?
— Ровно то, что сказал, Кир.
— Не могу отделаться от ощущения, что в твоих словах есть скрытый подтекст, дорогой брат, — Кир чуть резче, чем было необходимо, вонзил вилку в кусок мяса и разрезал его на несколько частей.
Кейл собрал фиолетовые полоски.
— Мы слышим мысли друг друга, Кир. Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду.
— Я, эм, люблю и сладкое, и соленое, — вставила Эйлин, пытаясь скрыть улыбку.
Кир фыркнул и покачал головой.
— Нет, Кейл, я бы не назвал тебя «соленым», так же как ты бы не назвал меня «сладким».
— Что? — Эйлин выпучила глаза и махнула на тарелку. — Я… я про еду!
— Да. Про еду, — сказал Кир и добавил еще мяса на ее тарелку, которая уже была почти переполнена — особенно учитывая, что Кейл продолжал накладывать туда фиолетовые полоски.
— Уверен, мы можем позволить Эйлин насладиться трапезой без того, чтобы заставлять ее слушать наши споры, — сказал Кейл, не глядя на брата.
— Можем. Пока ты воздерживаешься от того, чтобы начинать со мной спорить, — ответил Кир.
Кейл медленно и глубоко выдохнул через ноздри.
И внезапно близнецы перестали накладывать ей еду. Они отложили приборы и каждый коснулся пальцами своей стороны тарелки, придвигая ее ближе к Эйлин.
Она моргнула, уставившись на горку, с которой не справилась бы даже за два ужина.
Ну, я же сказала, что голодна.
— Спасибо, — произнесла она.
Несмотря на сомнительный вид мяса, аромат от горячей пищи был аппетитным. Эйлин ткнула вилкой фиолетовую полоску и поднесла ее к губам… и замерла, увидев, что близнецы пристально наблюдают за каждым ее движением. Их руки сжаты на краю стола, а их собственные тарелки — пусты.
Почему они не положили еду себе? Почему просто сидят и смотрят?
— Вы… вы двое будете есть? — глаза Эйлин расширились, когда ее осенило. Как же она могла быть такой глупой? Неужели ей суждено повторять свои ошибки? Она откинулась назад и выронила вилку, словно та обожгла ее. Прибор с грохотом упал на стол, а фиолетовые полоски отлетели в сторону и упали рядом с рукой Кира. — Оно что, отравлено?
Кир моргнул, глядя на упавшие на стол полоски, и меж бровей у него пролегла тонкая складка. Но в его взгляде мелькнуло нечто большее, чем простое недоумение — проблеск боли? Кейл же, напротив, не выдал ни единой эмоции.
Подняв руку, Кир подцепил фиолетовую еду когтями большого и указательного пальца. Он встретил взгляд Эйлин и не отводил его, пока подносил кусок к губам, затем закинул внутрь. Жевал медленно. Проглотив, высунул заостренный язык и облизнул губы.
— Мы понимаем твое недоверие, Эйлин.
— Но мы и вправду не желаем тебе зла, — добавил Кейл.
Эйлин опустила глаза, лицо ее запылало от стыда, когда она снова подняла вилку.
— Простите. И спасибо за все, что вы для меня сделали, спасибо за все это. Просто… Когда я увидела вас сидящими, без еды, у меня в голове вспыхнула самая ужасная мысль. Особенно после Садуука… Когда он…
Сколько раз Садуук подсыпал ей наркотики в еду или питье, чтобы сделать ее более… послушной? Она была уверена — гораздо чаще, чем замечала сама. Ведь не так-то просто что-то заметить, когда разум постоянно окутан дымкой.