От близнецов исходило напряжение. Она ощущала его там, где их бедра соприкасались, видела краем глаза по тому, как их хвосты нетерпеливо дергались за спинками стульев.
— Мы правда понимаем, — сказал Кир. — Все это позади. Никаких уловок.
Пальцы Кейла дернулись к ее ноге.
— Ты в безопасности с нами, Эйлин.
Неизвестно почему, но их уверения подействовали на нее успокаивающе: их голоса, их присутствие окутали ее, словно кокон.
Эйлин наколола кусок мяса, поднесла его к губам и втянула в рот, сжимая зубами, когда вытянула вилку. Мясо оказалось теплым и насыщенно-пряным, и вкус был куда лучше, чем она ожидала. Она подняла глаза на близнецов и улыбнулась.
— На самом деле очень вкусно.
Губы Кира изогнулись в легкой, обаятельной улыбке, и даже уголки губ Кейла дрогнули. Они продолжали смотреть на нее, пока она брала следующий кусок, и это вызвало у Эйлин неловкий смешок.
— Пожалуйста, ешьте, — сказала она, махнув рукой на их пустые тарелки. — Как-то странно ужинать вместе, если вы ничего не берете себе.
Улыбка Кира стала шире.
— Мы просто хотим убедиться, что ты сыта, прежде чем начнем сами.
— Просто возьми себе еды, Кир, — сказал Кейл, накладывая на тарелку из общей миски.
Кир фыркнул, перекладывая кусок мяса к себе.
— Считаю это еще одним доказательством того, что грубиян у нас именно ты, брат.
Эйлин рассмеялась, и настоящая улыбка расцвела на ее губах.
— Вы двое всегда спорите между собой вот так?
— Да, — ответил Кейл.
— Нет, — сказал одновременно Кир.
Они переглянулись.
— Нет, — поправился Кейл.
— Да, — возразил Кир поверх. Он вздохнул и покачал головой. — У нас сложные отношения.
— Но когда это действительно важно, мы действуем в унисон.
— Мы дополняем друг друга едва ли не так же сильно, как выводим из себя.
Эйлин наклонила голову.
— Думаю, это довольно тяжело — постоянно иметь кого-то в голове и никогда не иметь ни капли уединения.
В моей-то голове и без того тесно. Я бы сошла с ума, если б мне пришлось еще и чужие мысли слышать.
Она пошевелила еду на тарелке.
— Хотя, наверное, приятно знать, что кто-то всегда рядом. Что ты не один.
Набрав себе голубой кии, Кейл положил ложку обратно и опустил руку на стол, скользнув ею ближе к левой руке Эйлин. Осторожно, почти робко, он коснулся мизинцем ее пальца. Такой крошечный, такой нежный жест, а по ее руке тут же пробежала сладкая дрожь.
— Но одиночество все равно есть, — сказал Кир. — Мы — две половины чего-то большего. Мы неполные. Как бы близки ни были друг другу…
— Всегда остается недостающая часть, — закончил Кейл.
— Вы говорите о даэвалисе, верно? — спросила Эйлин. — Вы сказали, что это два на’дивали и одна… — ее глаза округлились, когда слова сложились воедино, — на’дия. Вот почему вы называли меня так. Потому что считаете меня своей… парой.
Хвост Кира скользнул по ее руке, заставив дыхание сорваться.
— Мы не считаем. Мы знаем.
Грудь Эйлин сжало от эмоций, она не могла их различить, не могла понять — это было счастье или печаль, сомнение или уверенность, восторг или страх. То, как Кир произнес эти слова — без колебаний, без тени сомнения…
— Как? — ее голос дрогнул. — Как вы можете быть так уверены?
— Как я говорил раньше, Эйлин, мы это чувствуем. Это… чувство, как зрение, обоняние или слух, — ответил Кир.
Кейл чуть сильнее прижал ладонь к ее руке.
— Это тяга. Нас тянет к тебе каждое мгновение.
— Даже когда мы уже рядом, — продолжил Кир, — это чувство толкает нас еще ближе.
— То есть, это принуждение? — она выпустила вилку из пальцев. — Как будто какой-то звериный инстинкт? Насильственное влечение?
— Это сложный биохимический процесс, который… — начал Кейл.
— Это судьба, — твердо перебил его Кир, не сводя глаз с Эйлин. — Какие бы гормоны или реакции ни стояли за этим, все сводится к судьбе. В истории нашего народа мы никогда не могли объяснить, почему, Эйлин. Но… имеет ли смысл этот вопрос? Все глубже, чем простое «почему».
— То есть вы считаете, что это судьба… — она судорожно вдохнула. — Значит, все, что случилось… — волна воспоминаний обрушилась на нее: потеря родителей, ее прибытие на «Вечный Рай», все, что она пережила под властью Садуука, атака, унесшая столько жизней, — все это было лишь для того, чтобы… чтобы мы встретились?