— Сегодня ты должна быть безупречной, моя певчая птичка.
Эйлин взглянула на него с вызовом.
— Разве я не всегда такая?
Ебаный мешок с яйцами.
Его улыбка исказилась в оскал, хватка на ее подбородке усилилась.
— Я бы предпочел не вести с тобой подобных разговоров, терранка.
— А я бы предпочла вообще не вести с тобой никаких разговоров.
Оскалив острые зубы с рычанием, он наклонился и притянул ее ближе, пока их носы почти не соприкоснулись.
— Не испытывай мое терпение. Сегодня у меня нет желания терпеть твое неповиновение. Ты выйдешь на сцену и выступишь идеально. А когда я вызову тебя на бис — улыбнешься и споешь снова.
Эйлин схватила его запястье обеими руками.
— Иди нахуй.
— Эйлин… — взмолилась Тулая.
Садуук зарычал, резко развернул ее и прижал к стене. Холодный страх пробежал по ее спине, дыхание перехватило. Он сунул руку в карман, достал маленький флакон и поднял перед ее лицом. Внутри мягко светилось красное сияние.
Рапсодия.
Сдерживая слезы и панику, она вырывалась, качая головой, насколько позволяла железная хватка.
— Пожалуйста, Садуук, не надо. Я не хочу.
— Сегодня у меня гость — третин, — сказал он, срывая крышку с флакона. — Ты знаешь, кто это, моя певчая птичка?
Глаза Эйлин расширились, дыхание перехватило. Она слышала ужасы о третинах — безжалостных завоевателях, которые брали все и всех, убивали и насиловали без малейшего сожаления. Огромные, рогатые твари — демоны из древних земных легенд.
— Знаешь, — сдавил он ее щеки, заставляя открыть рот, и влил рапсодию.
Холодная жидкость растеклась по языку. Садуук захлопнул ей рот, зажал нос и откинул голову за подбородок, чтобы заставить проглотить. Наркотик с холодком скользнул по горлу. Лишь тогда он ослабил хватку, и она сделала судорожный вдох.
Он приблизил к ней лицо.
— Ты выйдешь на сцену и устроишь лучшее за свою жизнь выступление, Эйлин, — провел большим пальцем по ее нижней губе. — А потом встретишь моего гостя и сыграешь для него так, чтобы спасти себе жизнь. Ты отдашь ему все, что только может дать это хрупкое тело.
Рапсодия разливалась по ее животу, сменяя холод на нарастающее тепло по всему телу. Но это было лишь начало.
Смотря ему в глаза, она хрипло прошептала:
— Я тебя ненавижу.
Улыбка Садуука вернулась, но была натянутой, почти гримасой. Он наклонил голову и сжал пальцы на ее ошейнике.
— А я владею тобой, птичка. Ты сделаешь все, что я прикажу. — Хватка была достаточно сильной, чтобы оставить синяк. — Ты поняла?
Она кивнула, не в силах остановить дрожь.
— Поняла.
Он отпустил ее так резко, что она рухнула на четвереньки.
— Тридцать минут, птичка. Собери всю волю в кулак. Ты знаешь, что будет, если облажаешься.
Дверь открылась. Мощная музыка снова обрушилась на Эйлин, пробирая до костей, заставляя сердце сжиматься. Потом Садуук исчез, и дверь закрылась.
Эйлин поднесла руку к челюсти, где все еще ощущала призрачную хватку его жестоких пальцев. Внутри рапсодия разливала жар, но он не гасил растущего, тошнотворного страха перед выступлением… и тем, что последует за ним. Она сжала пальцы в кулак и прижала его к полу.
Первый этап кайфа от рапсодии — волна радости и восторга, избавление от забот и страхов. Но даже она не смогла заглушить ее страх. Ни она, ни песня — ни то, что она когда-то так любила, ни то, чего так отчаянно хотела. Но когда жар достигнет полной силы, он поглотит ее — не будет ни радости, ни страха, только неудержимое желание и огненное забвение.
Не останется Эйлин.
Она прилетела на «Вечный Рай» почти ни с чем… а Садуук забрал все, что у нее осталось.
Нежная, успокаивающая рука легла ей на спину.
— Все будет хорошо, — сказала Тулая.
Эйлин покачала головой, слезы жгли глаза.
— Как? Как все может быть хорошо? Посмотри на меня! Посмотри, кем я стала, Тулая. Кем мы стали, — из груди вырвался всхлип. — Ничего и никогда не будет хорошо.
3
Любая операция, которую близнецы проводили в месте вроде «Вечного Рая», обычно требовала бы дней, а то и недель подготовки. Космическая станция находилась в нейтральной зоне, а значит, ее частная охрана не подчинялась никаким законам и правилам, и место это легко могло служить убежищем для незаконной деятельности. На борту в любой момент находились сотни сотрудников и тысячи гражданских. Игнорировать масштаб предстоящей задачи было невозможно, пока «Клык» приближался к «Вечному Раю».