— М-Может… как насчет экскурсии?
— Экскурсии? — он моргнул несколько раз, и его зрачки слегка расширились. Когда его язык скользнул по верхней губе, Эйлин едва не потеряла контроль, но все же смогла удержаться, пока он наконец не отстранился.
Ее пальцы зудели — хотелось схватить его и притянуть обратно.
— Да, экскурсия, — повторила она.
Кейл выпрямился и провел ладонями по тунике, разглаживая ее. Он поднял руки и снял ослабевшую повязку, удерживавшую волосы. Пурпурные и бирюзовые пряди свободно рассыпались по плечам, но он тут же собрал их вновь и аккуратно закрепил в хвост. Он бросил на Эйлин еще один взгляд — блеск в глазах говорил, что его внутренний огонь пылал так же жарко, как и ее.
Стиснув челюсти, он отвернулся и неопределенным жестом показал в сторону комнаты. Его голос прозвучал ровно:
— Это столовая…
19
Мы поцеловались.
Эйлин шла по коридору вслед за Кейлом. Он двигался медленно, неторопливо, но это не могло скрыть врожденной грации и силы. Она знала, что эти длинные, жилистые конечности способны на внезапные всплески мощи и скорости, и не могла отрицать легкий трепет от этой мысли.
Лишь хвост нарушал размеренный ритм его шага. Он метался из стороны в сторону быстрее, чем того требовал его шаг, каждый раз взмывая в дуге вверх.
После неловкой тишины, повисшей с начала экскурсии, он повел ее из столовой в центр управления, который назвал кокпитом. Там он задержался ненадолго, пробормотав, что она и так все видела, и повел дальше — в камбуз, прямо напротив столовой. У этих трех помещений были двери, но они были распахнуты настежь, и из-за этого носовая часть корабля казалась просторнее и уютнее.
Он подвел ее к следующим дверям вдоль коридора. Первое помещение, рядом со столовой, оказалось спортзалом — переделанной запасной каютой.
С ее кожи еще не успело сойти жаркое эхо их поцелуя, и Эйлин нарочно не позволяла себе думать о близнецах, чем они могли бы заниматься там, обнаженные по пояс, с блестящей от пота мускулатурой…
Слишком быстро. Все это слишком быстро.
Эта фраза стала ее мантрой во время экскурсии, но повторение не помогало.
Сдержанность Кейла снова дала трещину, когда они вошли в лазарет. Там его лицо смягчилось, на глаза легла тень, а голос зазвучал с хрипловатой искренностью, когда он сказал, что она была на грани смерти, когда Кир поместил ее в медкапсулу.
Щели в его показном щите были узки, но сквозь них чувствовалась печаль, боль и вина.
Он продолжил путь, показывая туалеты по обе стороны коридора и еще одну каюту напротив ее — ту самую, что он делил с Киром.
И снова она нарочно отогнала от себя мысли — на этот раз об их комнате, об их кроватях, о вещах, которые, возможно, ей хотелось бы там…
Не торопись, Эйлин.
Кейл остановился у большой двери в конце коридора. Эйлин встала рядом, украдкой разглядывая его, пока он тянулся к панели управления.
Он был сдержан, порой даже холоден, особенно рядом с братом. Но за все время их общения Кейл не раз показывал ей мужчину под этой броней.
Мужчину вдумчивого, сосредоточенного, внимательного и даже немного… уязвимого. Мужчину, которого жизнь ранила. Мужчину, в глубине которого таился неукротимый огонь — и когда он вырвется наружу, он станет неудержимой силой.
Одна лишь мысль об этом разжигала пламя в груди Эйлин.
Ты ведь должна отвлечься от этого поцелуя, Эйлин, а не снова возбуждаться.
Она скользнула взглядом по его профилю, любуясь поблескивающей серебряной сережкой, резкой линией челюсти, упрямым изгибом губ, прядями пурпурных волос с бирюзовыми отблесками. Пусть он и был инопланетянином, но выглядел привлекательно. Более чем.
И он мог быть ее.
Они могли быть ее.
Его голубой глаз скользнул в ее сторону.
Эйлин вздрогнула, их взгляды встретились, и она поспешно уставилась вперед, ровно в тот момент, когда створки тяжелой двери разъехались в стороны и скрылись в стенах. Щеки ее вспыхнули.
Медленнее, Эйлин. Помедленнее.
Будь можно, она бы смерила свой внутренний голос косым взглядом. Смотреть-то ведь позволено. Что плохого в том, чтобы любоваться привлекательным мужчиной, особенно если он — ее предназначенный? Ну… один из них.
Коридор тянулся еще несколько метров и упирался в лестницу, ведущую вниз, в более просторное помещение.