И она страдала.
Как он мог стоять бездействуя? Как мог не попытаться — даже если не знал, как? Их родители были мертвы, ее родители были мертвы. Но Кир, Кейл и Эйлин — живы. Прямо здесь.
Кейл шагнул к своей предназначенной и остановился перед ней. Его руки по-прежнему были сжаты в кулаки у боков, хвост двигался скованно, сердце билось слишком быстро и слишком громко, но голос прозвучал ровно:
— Это не твоя вина, Эйлин.
Она всхлипнула и подняла взгляд. Голубые глаза выделялись на фоне покрасневшего лица, мокрого от слез.
— Как же не моя? Если бы я не купила билеты, если бы они не улетели…
— Это не твоя вина, — повторил он тверже. — Ты подарила им подарок от всего сердца. Это больше, чем многие могут получить за всю жизнь, Эйлин.
И это ты называешь утешением? — ехидно спросил Кир.
Заткнись, Кир.
Стиснув зубы, Кейл опустился на колено, чтобы оказаться на одном с ней уровне. Ее потерянное, измученное лицо только усиливало боль в его груди. Он провел костяшками пальцев по ее щекам, стирая слезы.
— Я не буду врать и говорить, что боль уйдет. Наша не ушла, а прошло много лет. Но теперь мы здесь ради тебя, Эйлин. Тебе не нужно нести этот груз одной.
Эйлин вгляделась в его глаза.
— Спасибо, — она глубоко, с дрожащим вдохом втянула воздух, отвернулась и снова всхлипнула. — Прости. Я не хотела все это на тебя вываливать.
Для этого мы и здесь, — мягко прозвучал Кир.
— Можешь вываливать на меня все, что угодно, — сказал Кейл.
Жаль, что ты именно так выразился. — Кир мысленно тяжело вздохнул.
Эйлин рассмеялась. Она тут же сжала губы, пытаясь сдержать звук, но смех снова вырвался наружу. Он был чудесен — низкий, идущий из самой глубины, но с врожденной музыкальностью ее голоса.
Похоже, сработало, — отметил Кейл.
Не так, как ты рассчитывал, — ответил Кир.
— Прости. Я понимаю, что ты имел в виду, но это прозвучало так… — она покачала головой.
Я требую объяснения, Кир.
Ах, брат, тебе не нужна моя помощь. Уверен, ты сам разберешься со временем, — смех Кира прокатился по пси связи.
Смех Эйлин затих, но ее улыбка, вместе со светом, зажженным в глазах, осталась. Она протянула руку Кейлу.
Кейл наклонил голову, рассматривая ее ладонь. Он не сомневался, что мог бы потеряться, изучая ее бесконечно — как и любую часть ее тела. Даже сейчас он жаждал этого. Ее пальцы были длинными и изящными, а коротко подстриженные ногти окрашены в тот самый синий цвет, что и ее губы во время выступления.
Но вряд ли она протянула руку лишь для того, чтобы он запомнил каждую линию и изгиб.
Он поднял взгляд.
— Мы ведь встречаемся, да? — спросила она. — Ну, ухаживания там, все такое?
Кейл кивнул.
Ее улыбка чуть стала шире.
— На Земле пары любят держаться за руки. И я бы… я бы хотела держать твою.
Не понимаю, почему твою неуклюжесть должны вознаграждать, — прозвучал импульс Кира.
Ты сам предложил меня в экскурсоводы. Вини только себя.
И все же мгновенное колебание удержало руку Кейла на месте; сомнения снова прорывались из глубин его подсознания — хватит ли ей того, что он может ей дать?
Брови Эйлин сошлись на переносице, улыбка исчезла, и она отдернула руку.
— Прости, тебе не обяза…
Его ладонь метнулась вперед и поймала ее руку, прежде чем та успела отдалиться. Ладонь Эйлин была теплой, кожа нежной, но в пальцах чувствовалась сила и уверенность. Сердце Кейла ударило быстрее, громче.
Каково было бы, если бы ее рука коснулась его еще где-то? Каково было бы самому коснуться ее? Всей ее… Мысль тут же перескочила к их поцелую — ее тело, прижатое к стене, ее губы, сливающиеся с его, их дыхание, смешанное воедино, пульсирующее тепло меж ее бедер.
Его член отозвался, и Кейл изо всех сил сдерживал новую волну напряжения, грозившую парализовать его мышцы.
Сдерживайся, Кейл, — напомнил аэ́рис Кира.
Услышать это именно от Кира оказалось настолько неожиданным, что в нем тут же проснулась дисциплина.
— Все это ново для меня… для нас, — произнес Кейл. — Не только терранские обычаи, но и сами эти чувства. Я не умею управляться с ними так, как мой брат, но я хочу попытаться.
— Все в порядке. Для меня это тоже ново, — сказала Эйлин и переплела пальцы с его. — Продолжим экскурсию?
Он сжал ее руку чуть крепче, и все тревоги растворились перед этим ощущением — перед правильностью происходящего: тем, как ее ладонь идеально легла в его, тем трепетом, что вызвала ее улыбка глубоко внизу живота, ее присутствием.