— Продолжим.
Она наша, — прозвучал импульс Кира.
Наша.
20
Эйлин проснулась поздним утром. Она вовсе не собиралась так долго валяться, но все равно была благодарна за отдых. Когда в последний раз ей позволяли просто понежиться в постели? Когда в последний раз ей не приходилось бояться наказания за опоздание?
С улыбкой она потянулась, и на правом боку натянулась только что зажившая кожа. Эйлин выдохнула, снова устроившись на постели. Засунув руку под просторную тунику, в которой спала, коснулась бока. Хотя с того времени, как близнецы ее исцелили, прошло всего несколько дней, шрамы по краям раны заметно поблекли.
Я чуть не умерла.
Мысль о том, как близко она оказалась к смерти, была ужасна. Но это лишь доказывало: жизнь может оборваться в одно-единственное, хрупкое мгновение между ударами сердца.
Разве этого недостаточно, чтобы ценить каждую минуту? Чтобы жить, полностью погружаясь в каждый момент, принимать всю радость, боль, удовольствие и красоту, которые дарует вселенная? Хватать возможности и создавать те, которых нет?
Разве этого недостаточно, чтобы решиться на тот прыжок веры, о котором когда-то говорила ее мать?
Эйлин с готовностью вскочила с постели — в нетерпении увидеть Кира и Кейла, провести с ними время, узнать их получше. Перекусив пайком, она почистила зубы, причесала волосы подаренной вчера Кейлом щеткой и надела легкую тунику и лосины. На мгновение задержалась у зеркала, разглядывая отражение.
Без всей той мишуры, которой ее заставлял обвешиваться Садуук, без грима и вычурных костюмов, да еще и после отдыха, она выглядела… собой. Прошло столько лет с тех пор, как в зеркале снова смотрела на нее Эйлин МакКоннел.
Столько лет она не могла узнать себя. И пусть это было лишь отражение-намек, но оно было настоящим.
Губы Эйлин тронула легкая улыбка, и она вышла из комнаты на поиски близнецов.
В столовой их не было. Ни в кабине пилотов, ни в камбузе.
Может, чинят корабль?
Она пошла по направлению к грузовому отсеку, собираясь проверить нижние ярусы, но вдруг замерла.
Вибрация. Едва ощутимое дрожание стен, пола, даже воздуха. Дрожь… с ритмом. Сделав шаг назад, Эйлин остановилась у закрытой двери тренировочного зала. Там вибрация ощущалась чуть сильнее. Она нажала на кнопку у входа.
Дверь отъехала, и музыку выбросило наружу с такой силой, что Эйлин вздрогнула. Она ворвалась в тело, ускорила сердцебиение, заставила кости дрожать, захватила ее всю, жесткая и неистовая. Это было первобытно, дико, захватывающе.
Эйлин шагнула внутрь, но ее шаг замедлился, как только взгляд упал на Кира.
Он висел на турнике, закрепленном под потолком, ноги свисали почти в полуметре от пола. Спиной он был повернут частично к ней, но даже по профилю лица было видно напряжение и сосредоточенность. На нем не было ничего, кроме черных обтягивающих шорт и странных громоздких браслетов на запястьях и щиколотках.
Эйлин не могла отвести взгляда, пока Кир подтягивал грудь к перекладине. Длинный хвост изгибался под ним, мышцы рук, плеч и спины перекатывались. Достигнув верхней точки, он подтянул колени так высоко, что почти коснулся ими перекладины, затем медленно вытянул ноги и с предельной осторожностью опустился вниз.
Он повторял движение снова и снова, и Эйлин смотрела, как двигалось его тело, как напрягались мышцы, как пот блестел на бирюзовой коже, исчерченной фиолетовыми полосами. Это было завораживающее зрелище силы и контроля. Каждый раз, когда он поднимался, губы его приоткрывались, обнажая клыки.
Эйлин прикусила нижнюю губу, когда взгляд опустился ниже. Материал шорт обтягивал задницу Кира, словно вторая кожа, не оставляя места воображению.
Будто на нем вообще ничего нет…
Желание заворочалось внизу живота, и жар хлынул между бедер. Эйлин сжала пальцы в кулаки, борясь с искушением протянуть к нему руку или коснуться самой себя.
В очередном подтягивании Кир сбился с ритма и вздрогнул, будто выпуская тяжелый выдох. Не опускаясь вниз, оставляя мышцы напряженными до предела, он повернул голову к Эйлин. Его глаза расширились, а зрачки сузились, когда встретились с ее взглядом.
И в памяти Эйлин всплыли его слова: Мы чувствуем твои эмоции, когда они сильны.
Ох…
Другое тепло залило щеки Эйлин. Она до сих пор не была уверена, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к тому, что ее чувства свободно текут сквозь эту связь, и уж точно не понимала, как это все работает. Само осознание того, что от близнецов ничего нельзя скрыть, сбивало с толку. По идее, это должно было быть унизительно. Особенно в тот момент, когда она стояла и откровенно пожирала взглядом Кира.