Эйлин хихикнула.
— Не смотри так ужасающе.
— Мы никогда не поднимем на тебя руку, Эйлин, — хрипло сказал Кир. — Никогда.
— Я не прошу тебя бить меня, но… — она отстранилась и пожала плечами, нахмурив брови, потирая предплечье. Свет в ее глазах потускнел. — Можешь показать мне, как защитить себя?
Кир знал, что ее мысли ушли в темном направлении, он чувствовал это. Как он мог не понимать это чувство беспомощности? Как мог не понимать это ощущение уязвимости и слабости? Во многом именно эти чувства толкнули его и брата на путь мести не меньше, чем горе и боль утраты.
Глядя в ее глаза, Кир увидел отблеск чего-то, глубоко спрятанного и знакомого. Будь у него возможность взглянуть на самого себя в юности, сразу после гибели родителей, он бы увидел то же самое выражение.
Он положил ладонь на ее руку, останавливая движение.
— Хотя мы сделаем все возможное, чтобы тебе никогда не пришлось применять эти навыки, я могу тебя научить. Но нужна практика.
Уголки губ Эйлин приподнялись в легкой улыбке.
— Я готова учиться. А времени у нас предостаточно, правда?
Кир вновь окинул ее взглядом и оскалился.
— Предостаточно, — он протянул ей руку ладонью вверх. — Начнем?
Она вложила свою ладонь в его и вскрикнула от удивления, когда он резко дернул ее на себя. Она врезалась в него, грудью прижалась к его прессу, бедрами — к его бедру. Он обхватил ее за спину, не выпуская.
Их взгляды встретились. Кир не мог отвести глаз, да и не хотел. Эйлин тоже будто утонула в этом взгляде, не в силах его разорвать.
Тонкая туника создавала лишь слабое препятствие между их кожей, и ее сладкое тепло переливалось в него. Это тепло разожгло огонь в его центре, и пламя быстро растеклось по всему телу. Ноздри Кира дрогнули, когда он втянул ее запах.
Его член пульсировал у ее живота, твердея с мучительной, нестерпимой болью. Пальцы сжались, когти слегка царапнули ее кожу сквозь ткань.
Губы Эйлин разомкнулись, и из них вырвался мягкий, дрожащий выдох.
Она и Кир подходили друг другу идеально. Все казалось естественным — тела прижаты, сердца бьются в унисон. Каждый миг разлуки был, наоборот, неестественным. Каждый миг, когда он не чувствовал мягкости ее кожи, был неправильным. Всегда неправильным. Он просто раньше этого не понимал.
Кир, — рыкнул в его голове голос Кейла. — Сосредоточься.
Сосредоточиться…
У Кира была задача. Эта задача противоречила всем его инстинктам, но по сути своей это лишь укрепляло их. Обучить Эйлин самозащите значило защитить ее. Он не хотел даже представлять ситуацию, в которой они с Кейлом не справятся с охраной своей маленькой пары. Но если вдруг что-то случится, если она снова попадет в опасное положение, как в «Вечном раю», у нее должен быть хоть какой-то способ дать отпор.
Кир выдохнул через ноздри, и из груди его вырвался низкий рык.
— Провалила свой первый тест.
— Провалила? — прохрипела она, широко раскрыв глаза.
— Да. Я поймал тебя.
Она прищурилась и уперлась свободной ладонью ему в грудь.
— Нечестно.
Хотя она и толкнула его, но вырваться не смогла.
— В бою нет такого понятия, как честность, — Кир поднял ее руку, все еще зажатую в его ладони, и провел ею по своей щеке. — Особенно с врагами, которых мы нажили. А теперь — вырвись.
Эйлин сильнее толкнула его в грудь, одновременно дернув захваченную руку. Кир качнулся, но тут же сместил вес в сторону, удержав равновесие.
— Отец рассказывал мне пару историй о своей бурной молодости в пабах Глазго, — сказала она, напрягаясь, — хотя мать это не одобряла. Несколько раз он здорово разбил кулаки.
Кир оскалился.
— Вот как. И многому он научил свою дочь?
— Немногому.
Она рванулась быстрее, чем Кир ожидал, метнув колено вверх, целясь в его пах, но он оказался проворнее. Бедра сомкнулись, перехватив ее ногу до того, как удар пришелся по самым чувствительным местам.
Он рассмеялся, хвост метнулся в сторону, выдавая растущий азарт.
— Неплохо, Эйлин. Но даже если попадешь, это подействует не на всех. Ну а теперь?
Она застонала от напряжения, одновременно дергая руку и ногу, толкаясь ладонью. Кир слегка покачнулся, но стойка оставалась прочной.
Зор актошаи, часть ее тела так близко к моему члену…
Она пыталась ударить тебя по яйцам, Кир, — пробил голос Кейла. — Я не понимаю, что в этом возбуждающего.
Был бы ты на моем месте, Кейл, понял бы.
— Что ты чувствуешь, когда пытаешься вырваться? — спросил Кир.