Девушка много раз задумывалась о таинственной природе своих друзей. Каково им вынужденно корпеть над чужими талантами, лелея его, доводя до совершенства? Они объясняли это природой, необходимостью, но так ли было на самом деле? И многие ли из Оберегов выбирали иную тропу, не связанную с людьми? Спрашивая своих покровителей, Филли часто сталкивалась их растерянностью. Они не знали, как объясняться с ней, не хотели погружаться в подробности, не желая перегружать хрупкий человеческий мозг. И юная писательница была благодарна им за работу, ведь, благодаря их сотрудничеству, её рассказы стали популярны на «Writepade», набирая положительные оценки и хвалебные отзывы. Даже издательства заинтересовались ею, предлагая выпустить запланированную книгу про Пилигрима, зарисовки которой Филли также выкладывала, желая получить отклики читателей.
Если бы не Обереги, кем бы она стала? Наверняка осталась бы девчонкой, стесняющейся своих фантазий, прячущей их под подушкой, словно самые сокровенные тайны. Лишь благодаря им ей удалось раскрыться, поделиться своими мирами с другими. Но довольны ли Обереги этой судьбой?
Ворох подобных мыслей заставили девушку подняться засветло. Впервые за долгое время она ощущала волнение не только за Муза, но и за остальных друзей. Столкнувшись с им подобным в Акрэне, Филли будто переосмыслила их природу, задав себе несколько неудобных вопросов. Но сейчас, находясь так далеко от дома, ей не следовало бы искать ответы на них — стоило сосредоточиться на причине своего перемещения в магический мир.
Итак, Муз.
Филли поднялась с кровати и приоткрыла окно, представляющее собой витраж — разноцветные куски стёкол, словно формируя дивной красоты цветок, переплетались друг с другом, вызывая желание отбросить все дела и засмотреться, выискивая новые детали, откровения мастера. Но девушке было не до искусства, потому она лишь мельком пробежалась по тонкой работе. Высунувшись на улицу, Филли втянула носом прохладный утренний воздух, нашла глазами верхушки замка, определив примерное направление движения. Успела поймать себя на мысли, что совершает очередной сумасбродный поступок, но не дала ей и шанса сформироваться, как уже сжимала ключ в руках, меняя на себе наряд.
Магия давалась легко, даже слишком, что удивляло Филли. То ли с артефактом возникла неясной природы синергия, то ли в ней самой присутствовало некое волшебное зерно — юная писательница не знала, но использовала каждую крупицу колдовства, как последнюю.
Накидка сильфиды уже привычно легла на плечи, два голубых камня сцепились на ключицах и чуть ниже пупка. А шлейф, так похожий на крылья, красивым переливающимся водопадом ниспадал на пол. Филли, пристально разглядев себя, добавила ещё и простенькую обувь — похожие на шлёпанцы с деревянной тонкой подошвой и верёвочными перепоясанками. Она планировала идти без устали, пока не доберётся до замка — и всё это без помощи Иси! Мысленно благодаря эльфа, юная писательница выбиралась из таверны, боясь лишний раз шуметь.
Всё вокруг, погружённое в темноту, вызывало у неё приступ мурашек, липких и шероховатых, пробравшихся под кожу и юркнувших куда-то вверх, к самому затылку. Содрогаясь, Филли тихо кралась по ступенькам вниз, молясь, чтобы никто её не увидел. В такое раннее время таверна не могла похвастаться посетителями, даже парень-Оберег отсутствовал у барной стойки, отдав предпочтение сну. Лишь одинокая лампада освещала входную дверь. Для Филли она стала хорошим маяком, приманившим к свободе.
Пробравшись к двери, девушка, стараясь не шуметь, отодвинула засов, проскользнула на улицу и тихо закрылась за собой. Ей было стыдно за то, что приходится оставлять таверну открытой, но иначе выбраться наружу до прихода Исиндила казалось невозможным.
Не то чтобы девушка не доверяла эльфу. В конце концов, он вывел её из леса, помог спуститься с обрыва и отвёл в безопасное место, чтобы дать возможность поесть и спокойно выспаться. Откуда ему, бедолаге, было знать, что он помогает человеку, случайно оказавшемуся в ином мире благодаря древнему артефакту? Филли была слишком труслива, чтобы признаться в этом, ведь, в противном случае ей пришлось бы выбираться из сложившихся трудностей самостоятельно, а то и вовсе пасть от руки напуганного её происхождением охотника.
Стоило поблагодарить судьбу за то, как она обошлась с Филли, подослав ей проводника. Но пользоваться его помощью вечно юная писательница не собиралась. Потому в гордом одиночестве и почти полной темноте она принялась пробираться по узким улочкам, надеясь рано или поздно выйти к более понятному ориентиру.