Какое-то время Филли плутала, замирая от каждого подозрительного звука. То чья-то входная дверь откроется, то стукнет оконная рама — она останавливалась и озиралась по сторонам, боясь столкнуться с незнакомым силуэтом. Испуганный маленький мотылёк, оказавшийся на свободе лишь волею судьбы — вот, кем она была. Сливаясь с тенями, Филли кралась по узким улочкам кучно насаженных друг к другу ветхих домов, страшась оказаться замеченной. Ей было невдомёк, что говорить при неожиданной встрече с каким-либо магическим существом. Она планировала притворяться сильфидой до самого конца, пока кто-нибудь, знакомый с представителями данного вида, не раскроет её против воли.
В конечном итоге, что ещё было в распоряжении Филли? Кроме ключа, способного открывать порталы и менять обличия — ничего. И это до смерти пугало, делало юную писательницу уязвимой в чужом мире. Словно запертая в загоне овечка, она стала центром внимания хищных волков, пускающих слюни на лёгкую добычу.
Затерявшись в водовороте собственных мыслей, Филли не сразу заметила, что вышла на освещённую площадь. Неприветливые тёмные улочки недружелюбно выплюнули её, как раздражающий, мелкий кусочек пищи, спрятавшийся между зубов.
Занимался рассвет. Девушка обратила внимание, как какие-то не-люди (но и не Обереги) стояли у напольных фонарей с изящными квадратными плафонами и забирали оттуда огни, держа сложенными в лодочку ладони. Освещённая от площади тропа тянулась в четыре стороны, формируя главную улицу. Во все стороны уходили ещё закрытые, на скорую руку сколоченные лавочки, затянутые потной тканью. Посредине же находилась вымощенная в круг площадь, замкнутая разноцветными огнями на натянутых струнах.
В глаза бросалась величественная статуя, установленная в самый центр площади. Прячась от забирающих свет существ, Филли издалека рассматривала её, горделивую, смотрящую на всех свысока. Надменность выдавало положение лица, острые скулы добавляли изящества, а длинные волосы, собранные в замысловатую причёску, едва касались груди, прикрывая соски.
Замершая на одном месте, она казалась живой. Энергия, исходящая от неё, пульсировала во все стороны, мягким прикосновением касаясь макушки Филли, взъерошивая волосы. Будто мать подшучивала над своим ребёнком, выказывая лёгкое недовольство его необдуманным поступком.
Филли осторожным движением вернула выбившиеся из причёски пряди на место. Насторожилась, смерила статую внимательным взглядом, готовая выцепить любые изменения её положения. Но та оставалась в той же самой позе — расставленные в стороны руки, перекрещённые ноги, поставленные на цыпочки, уверенное, властное лицо без единой морщинки, закрытое изящной расписной маской наполовину. Четыре отверстия под глаза казались необычайно маленькими, неподходящими, даже какими-то нелепыми.
«И кто это?» — пронеслось в голове.
Филли быстро огляделась. Существа, находящиеся на площади, разделились, исчезнув на протянувшихся в разные стороны дорожках. Тогда, уверенная, что останется незамеченной, девушка вышла из своего укрытия.
Чуть поодаль, объятая куцей травой и разноцветными мелкими цветами, находилась сцена, на которой, вероятно, периодически выступали с различными представлениями, делали объявления глашатаи. По крайней мере, так показалось Филли. Она уже отметила, что королевство Оберегов было далеко от привычного ей цивилизованного мира, и всё вокруг казалось отставшим от времени или замершим в далёком прошлом. Но в то же время необычная обстановка совершенно отличалась от знакомых ей образов истории. Так что не получалось сопоставить развернувшуюся в округе жизнь с каким-либо знакомым веком родного мира.
От Филли также не укрылась доска объявлений, на которой висело несколько листовок. Девушка подошла ближе, вгляделась в строчки, удивляясь тому, что используемый язык является её родным, и прочитала объявления. Одно из них говорило о сборе налогов каждую луну, второе — об аудиенциях в королевстве с третьего утреннего часа по первый дневной час, третье — о предстоящем празднике с названием «Олива разнопёстная» с изображением бабочки с пятнистыми крыльями.
Про прочитанное Филли тут же забыла, зацепившись лишь за незнакомые временные отрезки. Стоять и думать было некогда, вероятность быть замеченной магами возрастала, потому Филли затерялась в тени, напрягая зрение.