— Ты знаешь, что он такое? — спросил Иси.
— Нет, — ответила девушка. — Муз стёр мои воспоминания, когда вручил его, чтобы я не вспомнила о нём до определённого момента. А когда пропал, то я, ведомая какими-то внутренними ориентирами, нашла его.
— Каким образом? — поинтересовался Исиндил и охнул, прикрывая рот, ошеломлённый поспевающей за вопросом мыслью.
— Что? — с интересом спросила Филли, сместив взгляд с ключа на эльфа. — Что такое?
— Для Оберега есть только два способа лишить воспоминаний. Один из них — песок забвения, запрещённый ингредиент для зелий высшей сложности. Раньше его добывали на Неизведанных Землях, пока не были установлены печати.
— Допустим, а второй?
— Если он станет проклятым, — пробормотал Исиндил. Так тихо, что Филли еле удалось расслышать. — Но если бы это было правдой, то вряд ли он оставил какое-то письмо…
Его лицо помрачнело. Юная писательница хотела было спросить, что значит это самое проклятие и чем оно чревато, но Иси резко вернулся к первому варианту, даже не предоставив возможности задать вопросы. Насупившись, Филли вслушивалась в то, что он говорит, как объясняет что-то про песок, но совершенно ничего не понимала. Названные им места были не знакомы, ориентиры — смазаны, а прецеденты использования песка — не интересны.
Затерявшись в собственных предположениях, эльф совсем не замечал залёгшей недовольной морщинки между бровей своей спутницы, потому продолжал тараторить без умолку.
— …Песок вызывает привыкание. И если использовать его не по назначению, можно полностью лишиться собственных воспоминаний. Так графиня соседнего королевства лишилась своего статуса тридцать шесть лун назад.
— Погоди, — прервала друга Филли. — Это сколько? Как вы считаете луны, если в одну ночь у вас их две?
Эльф прыснул в кулак. Вознёс глаза к небу, где среди мириады рассыпавшихся звёзд и растёкшихся млечных путей разноцветной дымкой, сияла пара лун. Одна из них казалась светлой, покрытой кратерами, похожей на ту, что освещала небосвод в привычном для Филли мире, другая же, совершенно отличная, пестрила фиолетовым, казалась ядовитой, опасной, и до тошноты гладкой, идеальной формы.
— Та, что светлее — Мунтата, является отражением твоей родной. Она искажает пространство, сцепляя грани наших миров.
— Она что, та же самая? — уточнила Филли.
— Да, — Иси утвердительно кивнул и чуть сместил палец, обводя Луну по кругу. — Благодаря ей врата формируют пути, соединяющие таких как мы с такими как ты. Вторая же, — теперь его рука чуть качнулась, прикрываясь от насыщенного фиолетового цвета. — Контата, наша покровительница, воплощение магической силы и энергии. Она в своё полнолуние может свести с ума тех, кто будет смотреть слишком долго. Это ядро Коридана, неиссякаемый источник магии.
— Так что значит одна луна?
— Полнолуние Мунтаты, — объяснил Исиндил. — Контата слишком непредсказуема, чтобы ориентироваться на неё. Она может полностью скрыться с небосвода в Кровавую ночь.
На очередной вопросительный взгляд эльф предпочёл не отвечать. Вместо этого он указал на ключ, всё ещё сжатый в руках Филли, и спросил:
— Можешь дать его мне?
Филли смерила его вопросительным взглядом, но Иси лишь заискивающе улыбался. Ей не хотелось бы расставаться со своим артефактом, но эльф вызывал доверие, поэтому девушка решилась. Вложив в его раскрытую ладонь ключ Муза, Филли проследила за тем, как Исиндил шарит в кармане штанов и достаёт оттуда тонкий шнурок, после продевает его в полые листья клевера, превращая ключ в изящный кулон. Завязав узелок, он потянулся к девушке и надел на неё получившееся украшение. Филли смущённо улыбнулась, поправила замерший на груди артефакт, оказавшийся словно бы на своём месте, и сердечно поблагодарила эльфа.
Какое-то время они отдыхали, спрятавшись в тени деревьев, а потом поднялись на ноги и последовали дальше. Филли не заметила, как они вышли к знакомой тропе, близкой к тому месту, где впервые столкнулись. Оказалось, что неподалёку от места их знакомства располагался кочевнический лагерь семьи Иси. Разбитый столь естественно, он казался совершенно незаметным, будто сливался с природой. И это несмотря на наличие нескольких палаток, окружающих кострище. Огонь не горел, однако какое-то тепло всё ещё витало в воздухе, и Филли не могла не признать, что ей понравилось это место, и она была бы рада остаться здесь.
Из палатки вышла женщина в красивом платье, на её ногах была простая, незамысловатая обувь, которая ничуть не портила общего образа. Органично вписываясь в окружение, женщина сливалась с природой так же, как и разбитый лагерь вокруг. С длинными ушами и приветливым лицом, она устремила на приближающихся ребят горящие живым блеском глаза и обезоруживающе улыбнулась. Этот жест сделал её ещё более привлекательной, чем она была на самом деле.