Проблема заключалась лишь в том, что Обереги и сами до конца не знали, кто они такие и как именно появляются на свет. Призванные талантом хозяина, они формировались в телесную оболочку, создаваясь по человеческому образу и подобию. Но что именно было пусковым механизмом для притягивания их душ и где вообще они, эти души, ждали своей участи? Этого Обереги не знали.
— Да, — поддержала брата Деверия. — Обычно я не считаю Обереги красивыми, но этот был действительно ничего: высокий, с аккуратно уложенными чёрными волосами, острыми скулами. О, ещё у него были глубокие и невероятно яркие голубые глаза. Будто в небесную гладь смотришь! — молодая эльфийка предалась сладостным мечтаниям, замолчав.
Филли же поняла, о ком она говорит, даже особо не задумываясь.
— Муз! — воскликнула она, чем привлекла к себе внимание всех членов семьи Иси. — Это был мой Муз!.. Мой друг, — тут же поправилась она.
— Вот оно как, — протянул Исиндил, улыбаясь. — Что ж, — он повернулся к сестре, — ты думаешь, мы действительно сможем найти их в Неизведанных Землях?
— Да! — эльфийка была твёрдо в себе уверена. — Куда они ещё смогут отправиться, если не туда? Там их труднее всего будет найти из-за особого типа местности. А безумия не смогут уловить запах Аделии, потому что тот смешается с кучей других, мало известных Оберегам.
— А если привлекут магов? — спросил Таруэл. — Они смогут сокрыть запахи, оставив лишь принадлежащий Оберегам.
— Если это случится, шансов будет куда больше, — кивнул Иси. — Наверняка именно за этим король и направился в Ламоку. Но Филли не хочет ждать, пока он привлечёт колдунов. Она полна желания найти своего принца самостоятельно.
Филли метнула полный надежды взгляд на Исиндила, зарделась. Стыдно было признавать, насколько он был прав в своих суждениях.
Наконец-то долгожданная зацепка попала ей в руки, вскружила голову, в мгновение ока восстановив потраченную на дорогу энергию. Девушка была готова сразу же отправляться, лишь бы как можно скорее увидеть своего Оберега. И Иси понял это по лихорадочному блеску зелёных глаз юной писательницы. Ухмыльнулся, наклонив голову и покачав ею, будто смиряясь с тем, что решил помогать человеку.
Наблюдавшая за ними издалека эльфийка недовольно сложила руки на груди. Обратив к ней осторожный, ласковый взгляд, Исиндил пробормотал:
— Я хочу помочь ей, мам, поэтому давай покажем ей…
— Неблагодарный! — воскликнула женщина, не выдержав. В одно мгновение она подскочила к сыну и встряхнула его за плечи. Её глаза вспыхнули ярким пламенем ужаса. — Ты! — она выглянула из-за плеча Иси, выглядящего совершенно обескураженным. — Убирайся немедленно!
— Но…
— Убирайся! — эльфийка была непреклонна, и её воле подчинилась природа: всё словно ожило, цепкие ветки стали хватать девушку за одежду, руки и ноги, царапая всё, к чему прикасались. Филли вскрикнула, пытаясь заслониться, чувствуя, как липкая кровь струится по бёдрам, как прилипают обрывки одежды к горячим дорожкам. Она была в ужасе от внезапной жестокости эльфийки, не вяжущейся с прежней приветливой доброжелательностью. Даже её последующее напряжение никак не соотносилось с внезапным приливом злобы, обращённой на человека, не способного защититься.
— Я не дам в обиду своих детей! — слышался её крик сквозь пелену деревянных рук. — Я не отдам их тебе!
Иси дёрнулся было вперёд, желая заслонить свою подругу, но женщина, бывшая ранее притягательным прекрасным цветком, обернулась хищным растением, желающим поглотить всё на своём пути. Ощетинившись, она одним движением руки создала стену из витиеватых зелёных побегов, оградив своего сына от Филли. Но, не спеша отчаиваться, тот пытался достучаться до матери. Его истеричный голос звенел в воздухе, перемешиваясь с выкриками юной писательницы, отбивающейся от оцарапывающих ветвей:
— Ты сама говорила, что мы должны найти её! Что ты делаешь?!
Но обезумевшая от страха эльфийка не прислушивалась к отчаянному голосу Исиндила. Природа, подчинявшаяся её воли, гнала Филли прочь, подальше от раскинувшегося посреди леса лагеря.
Филли закричала снова, пятясь назад от цепляющихся за кожу ветвей, и вдруг мягкий свет объял её, сняв с плеч жалящие деревянные пальцы. Боль тупыми и зудящими пятнами растекалась по телу, а обрывки платья лежали на земле мягкими белыми слоями. Свет внезапно стал распространяться, будто заряжаясь энергией природы. Вскоре он был настолько ярким, что даже эльфы, привыкшие к солнцу, закрылись руками. Силовая волна снесла их, прижав к траве, и Филли в лесу осталась единственной, кто не почувствовал небывалой мощи.