Она постоянно смеялась.
А потом Азазель оторвал ей голову.
Пилигрим моргнул, сгоняя наваждение, после помотал головой, внушая себе, что всё это — последствия того, что произошло в прошлом. Демону не нравилось, когда картинки, которые он так люто ненавидел, всплывали в голове сами собой и никак не хотели уходить. Порой Пилигрим лежал на кровати очень долго, силясь уснуть, а её прекрасное, чуть задетое морщинами лицо, сияло в его сознании. Лицо, испорченное кровью, с закатившимися под верхние веки зрачками, с опухшими, покусанными губами, похожими на ошмётки плоти. Он почти полюбил эту женщину!
Внезапно его одолела интересная мысль, которая показалась невероятно обыкновенной, логичной. Странно, что Пилигрим не додумался до неё с самого начала.
«Если я избавлюсь от девчонки, то смогу жить в этом мире, без издевательств, которые она предоставила».
Как вдруг в затылке Пилигрима неприятно закололо. Он схватился за голову, намереваясь зашипеть, но тут услышал негромкий, зато достаточно отчётливый для его Пилигрима вскрик. Это заставило его отбросить все нечленораздельные слова, которыми так хотелось описать неприятную боль в голове и развернулся на сто восемьдесят градусов. Тотчас вырвавшись из домика, в котором распластавшаяся по полу раненая девчонка уже перестала дышать, демон увидел, как Филли оседает на землю, а с её груди неизвестное существо в плаще срывает крест, которым она так дорожила. Пилигрим дёрнулся в его сторону, намереваясь помочь своей партнёрше, как вдруг остановился. Может, это был его шанс? Может, стоит просто постоять и ничего не делать?
Но…нет, нет, постойте! Филли, кажется, ударилась рукой при падении, она, конечно, охнула бы, будь в сознании. Но вот Пилигрим почувствовал то, чего не могла Филли, и закатал рукав кофты. На руке ничего не было, но она болела, как будто это Пилигрим ударился о дверной косяк, а не девушка — об землю.
Пилигрим не был дураком, и сразу понял, что к чему. Конечно, её раны отразятся на нём самом, ведь именно эта девчонка создала его. И та головная боль, стрельнувшая в его затылке, явно была свидетельством травматизации черепа Филли тем самым неизвестным. Если бы он мог избавиться от неё и жить дальше свободно, то всё было бы слишком просто.
Пилигрим вскинул глаза, но то существо уже пропало из виду. Он бы мог догнать напавшего, даже преподать ему запоминающийся урок, доходчиво разъяснить, почему нельзя бить девушек по головам, но передумал. Его больше интересовало состояние Филли. Наверняка с ней всё в порядке, раз он сам всё ещё на ногах, но стоило в этом убедиться.
Подойдя к ней, Пилигрим опустился рядом на корточки и приподнял голову, осторожно ощупав затылок. Целый. Это радовало. Девушка ровно дышала, её грудь спокойно вздымалась вверх и медленно опускалась. Вероятно, точечный удар вызвал потерю сознания, а самого демона на мгновение дезориентировал. Будь у напавшего желание убить Филли, он бы и сам наверняка уже лежал в том домике без признаков жизни.
Подхватив юную писательницу на руки, демон отправился по песчаному берегу к деревне, желая найти более-менее комфортное место для временной остановки. Пилигрим мог бы оставить Филли прямо-таки на песке, но вряд ли она обрадовалась бы этому по пробуждению. Её возгласы демону мало хотелось слушать.
Держа девушку в своих пальцах, столь хрупкую и немощную, Пилигрим оскалился. Он мог бы переломить её по полам, навсегда лишив жизни, но осознание, чем это чревато, останавливало его. Собравшись с духом, парень натужно вздохнул.
Слишком просто.
***
Эллириум был прямо-таки влюблён в тронный зал. Это произошло сразу, как только он вошёл в него, прибыв к своему брату с визитом на короткое время несколько лет назад. Габриэль радушно принял родственничка, выделил ему самые комфортные покои, приказ подать лучшие блюда. Конечно, Эллириум сразу заподозрил подвох и ничуть не удивился, когда за ужином, ломая пальцы, Габриэль признался, что в будущем ему может понадобиться помощь с управлением королевством. Слабохарактерный бедняга, ставший королём из-за своей неусидчивой смелой жены, не мог вынести тяжёлого бремени монарха, а потому позвал младшего брата, чтобы предложить ему роль советника. Естественно, нужно было доверенное лицо, которое обладает достаточным умом и политическими навыками, чтобы сохранить королевство в достатке и защитить народ. Обереги, бывшие невероятными эмпатами, зависимыми от своих хозяев, должны были ощущать себя в безопасности дома, ведь там, в другом мире, они всегда были уязвимы.