С сияющим парнем были и другие Обереги, но особо среди них выделялись трое: мальчик, висящий в воздухе, с росточком, торчащим из головы; взрослая женщина в откровенном платье, в шёлковых чулках и со сладострастной улыбкой красных пухлых губ; парень в рваной одежде и со странной причёской. Объединяла их метка на плечах: круг, в который были заключены маленький капельки, образующие букву «П», которую окружали четыре точки — голубая, серая, красная и зелёная.
И если творческая личность получала метку с направлением подвида Оберега, то они сами становились заклеймёнными направлением деятельности временного хозяина. «Писатель?» — подумал Эллириум, хмыкнув.
Принцесса ломала пальцы, стоя чуть поодаль компании Оберегов. Девушка в длинном платье розового цвета, прехорошенькая блондиночка, на которую все с завистью косились. Милейший ребёнок, который сумеет стать полноправным наследником короны. Ведь, в отличие от рождённых талантом Оберегов, подобные Аделии не имели никаких установок. Они были чистыми душами, способными заключать контракты по своему собственному желанию, не цепляясь за яркость таланта. У них не было потребности в этом, не было затуманенного хозяином разума.
Иные.
Из всех присутствующих гостей, представителей знати и сияющих Оберегов, лишь один не обращал на принцессу никакого внимания, он даже не поздравил её, как сделали все остальные. Наверняка он, статный, вылощенный, горделивый смотрелся бы рядом с Аделией невероятно смешно. Она была застрявшей в теле девочки ста сорока лун душой, неспособной вырасти. И её откровенное обожание отрешённого Оберега легко бросалось в глаза.
Наблюдая за странной компанией, Эллириум заметил, как трое подошли к Аделии со всяческими милостями. Женщина в откровенном наряде кивнула на своего сияющего друга, который во время поздравлений стоял у окна и смотрел на ночной пейзаж. Его голубые глаза казались задумчивыми и отстранёнными. Что он вообще здесь делал? Как смог оставить своего драгоценного хозяина, заставившего его сиять?
Аделия так и не дождалась сияющего. Она постоянно глядела на него, требовала взглядом, чтобы пригласил на танец, но непробиваемый Оберег был погружён в свои собственные мысли. Ему не было никакого дела до происходящего на балу. Прикрываемый своими спутниками он не выскальзывал из омута раздумий, мыслями обращённый к кому-то очень далёкому и недостижимому.
Тогда Аделия, изрядно разозлившись, подхватила полы платья и побежала вон из зала. Гости стали оглядываться, шептаться — что разозлило принцессу? — искать поддержу в короле Габриэле. Тот посмотрел на своего брата — взглядом беспомощным и умоляющим — и Эллириум сказал:
— Я поговорю с ней, мой дорогой брат.
Подобное обращение успокоило Габриэля. Он кивнул головой и усилием воли создал улыбку на своём лице. Обратившись к толпе, король попросил не волноваться и продолжать веселиться. Гостей не нужно было просить дважды, музыка стала словно бы громче, голоса — веселее. Волнение растаяло и на его место встала прежняя безмятежность.
Под шум голосов Эллириум ускользнул на второй этаж, где находились покои принцессы. Каменные ступеньки стучали под его каблуками, но мужчина не обращал на это никакого внимания. Было ли ему дело до влюбившейся в Оберег племянницы? Определённо нет. Но она могла помочь исполнить главную мечту Эллириума.
Дверь в почивальню принцессы была плотно затворена, но мужчине не понадобилось прилагать больших сил, чтобы открыть её. Аделия сидела на диванчике, прошитым золотыми нитями, закрывая лицо ладошками. Стоило Эллириуму показаться в комнате принцессы, она вскинула на него испуганный взгляд и пролепетала:
— Дядя! Что ты…
— Я увидел, как ты расстроилась, дитя, — ласково сказал Эллириум и приблизился к принцессе. — Что же там случилось?
Конечно, он знал, что именно произошло, но лучше было выведать это у самой Аделии, чтобы найти к ней нужный поход. Перед ним сидел хрупкий ключик к дверям правления королевством. Если ненароком сломать его — то никакого трона не видать. И тогда Оберегам придётся и дальше страдать, мучаясь от гнёта человека.
— Эллириум, видел ли ты прекрасного сияющего Оберега? — девушка стала оглаживать ткань платья, прогоняя складки. — Конечно же, ты видел, его нельзя не заметить, — прибавила она тихо.
— Тот, который находился в компании троих с татуировками в виде капель на плечах? Брюнет?
— Да, — глаза Аделии зажглись неяркими огонёчками, так что Эллириум сразу понял: любит.
— И что с ним не так?