— Хорошо, — наконец, сказала юная писательница, забирая из рук парня исписанные листы, — добавим капельку безумия.
— Ау-у-у-у! — радостно завыл тот, прыгая на стол рядом.
Эти двое приходили не так редко, как Разврат, но и не так часто, как Муз, который был рядом почти ежедневно. И теперь, привыкнув к нему, Филли скучала, хоть они виделись ранним утром. Его присутствие рядом стало таким рутинным, что, потеряв с ним связь, девушка чувствовала себя опустошённой. И её неимоверно расстраивал тот факт, что аудиенция у принцессы стала для неё сюрпризом, ведь Муз редко что-либо скрывал.
Конечно, бывало такое, когда его не было и день, и два, но он обязательно предупреждал, прежде чем исчезать. Уходить без слов не было в духе Муза, и это настораживало девушку. Пусть и прошло слишком мало времени, чтобы она начала волноваться, но какие-то беспокойные червячки уже зашевелились в подкорке её сознания.
В итоге, Филли всё-таки закончила с написанием главы, благодаря помощи Безумия и Фантазии. Пришлось потратить на это гораздо больше времени, чем обычно, а результат, по мнению Филли, получился довольно суховатым, без должного количества описаний событий и чувств главного героя, демона Пилигрима, который отправился в Ад на поиски души матери, чтобы подыскать ей после новое тело и воскресить из мёртвых. Причина этому была проста: желание писать отсутствовало. Такое случалось, но крайне редко. Это было чем-то вроде кратковременного творческого кризиса.
— Думаю, на сегодня хватит, — сказал Безумие, взлохматив русые волосы девушки, и так находящиеся в беспорядке. — Ты выглядишь уставшей, ар-р.
— Ну, — Филли попыталась улыбнуться, автоматическим движением пригладив непослушные пряди, — я сегодня слишком мало спала. Мама рано разбудила.
— Так ложись, — Фантазия пожал плечами, — а мы отправимся домой и встретимся с Музом.
— Да, — подтвердил Безумие. — Я вернусь к тебе и доложу, как всё прошло. Пора забирать его от принцессы, ау!
Они исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах корицы, и Филли смогла, наконец-таки, вздохнуть спокойно. Эти двое необычайно давили на мозг своим присутствием. Конечно, девушка была рада видеть их, но работать с ними сегодня не было никакого желания. Возможно, это было потому, что она сильно переживала за Муза, хоть и понимала: она должна доверять ему. У парня были силы противостоять любому.
Однако тревога лишь нарастала, не желая опускать Филли до самого вечера. Когда вернулись родители, она закрылась в своей комнате, не желая разговаривать, невидящим взглядом уставившись в монитор, на котором сменяли друг друга разномастные, лишённые смысловой нагрузки видеоролики. Сколько бы не пыталась, сосредоточиться не выходило, а навящивое сосание под ложечкой только ухудшало самочувствие. В конечном итоге девушка забылась беспокойным сном, притянув под одеялом голые коленки к животу.
На следующее утро Филли проснулась засветло, не в силах мириться с волнением, рвущим душу на части. В висках назойливо пульсировало, словно маленькие молоточки устроили там не санкционированный ремонт. А также беспокоило жжение в груди, настойчиво привлекающее внимание. В правой части груди, если быть точнее.
Девушка поднялась с кровати и подошла к зеркалу во весь рост и придирчиво себя оглядела. Брови её недовольно сдвинулись к переносице, она предчувствовала что-то неладное. На Филли была лишь тонкая пижамная кофточка да штаны по колено. И её, эту самую кофточку, девушка поспешила скинуть. От волнения заплетались пальцы, и пуговицы не хотели расстёгиваться, мешая раздеться. Юная писательница потратила пару минут, прежде чем удалось избавиться от лишнего предмета одежды.
Когда же это всё-таки удалось, Филли осмотрела себя уже совершенно другим взглядом. Сместила взгляд на татуировку дюйма на четыре ниже правой ключицы. Раньше там располагались четыре капли, острыми концами направленные друг к другу. На каждой из них было по маленькой букве. На одной — «Б» с заострёнными концами и местами с круглыми, словно прожжёнными дырами; на другой — «Ф», изрисованная розовыми цветочками и лепестками; на третьей — «Л», и эта буква единственная имела красный цвет, цвет страсти; на четвёртой — «В», украшенная пятью линиями нотного стана, на ножках её были маленькие нотки.
Безумие, фантазия, любовь и вдохновение.
Так вот, теперь этой последней, самой красивой по мнению Филли, капли не было на своём месте. Осталось лишь три татуировки, направленных друг к другу так, будто четвёртой никогда и не было на своём месте.
Пару секунд Филли смотрела на эти капли, удивлённая отсутствием последней, а после заметила странную поволоку, застилающую глаза. Моргнув, она почувствовала, как струятся по щекам слёзы, оставляя солоноватые дорожки на разрумянившейся коже. Утирая их, она стала поспешно одеваться. «Это значит, — думала девушка, захлёбываясь рыданиями, — это значит, что контракт с Музом расторгнут».