Филли попыталась заговорить с Пилигримом вновь, но тот даже не обернулся. Тогда девушка стала подбираться ближе, стараясь не наступить ни в разорванные кишки, ни в ошмётки лёгких. Тот бедолага подле демона умер болезненной, мучительной смертью, которой, возможно, и не заслуживал. Филли не было до этого дела, метка отвращения к происходящему достигла своего конечного назначения и замерла, не собираясь более шевелиться ни в одном из направлений.
Пилигрим вдруг кинул обозлённый взгляд за плечо, наткнувшись на Филли, и тут же звериная маска его некогда прекрасного лица перекосилась в гримасе ненависти. Прыгнув на ноги, сгорбившись в подобии вставшего на задание лапы медведя, Пилигрим двинулся к Филли, издавая полустоны, полурыки. Кажется, демон больше не был способен следить за звуками, вылетающими из его клыкастой пасти.
Окровавленное лицо с ошмётками сырых мясных волокон не пугали Филли, но вселяли дикое отвращение вкупе с желанием побыстрее убраться подальше, чтобы не видеть этой картины. Но она осознавала, что не может сделать этого, иначе навлечёт большую беду не только на себя, но и на своих друзей. Пока демон приближался к ней, девушка пыталась вспомнить, каким именно образом можно вернуть демоническую сущность обратно внутрь человеческой оболочки, которой она наградила своего персонажа. Проклятье, она ведь знала о нём всё, но при виде его обезумевшего существа все мысли испарились из головы, оставив внутри пульсирующий, животный страх.
Демон остановился в паре шагов от Филли и принялся рассматривать её пытливым непроницаемым взглядом кроваво-красной пелены глаз. От созерцания этих омутов беспощадного равнодушия на спине Филли вылупились волдыри-мурашки и, лопаясь, поскакали вниз, к копчику, а оттуда — прямиком к ногам, захватывая каждую в свой цепкий плен. Девушка поняла, что не может пошевелиться, что тело больше не в её власти, однако голос…голос всё ещё мог свободной птицей высвободиться из её горла и раствориться в воздухе одурманивающим облаком, дарящим целебное воздействие.
Но стоило Филли только приоткрыть губы, как что-то справа от неё зашевелилось. Один из упавших на пол гобеленов вдруг взлетел в воздух и Обереги успели только вскрикнуть, как находились уже в его тяжёлой душной клетке. На Филли же бросилось что-то живое, озверевшее. Она не успела и глазом моргнуть, всё происходило слишком быстро для её усвоения, как Пилигрим оказался совсем рядом — его исполинская туша, покрытая кровавыми рубцами и мелкими колючими волосками, закрывала Филли от любого воздействия со стороны неприятеля. Она вскрикнула, попытавшись было оттолкнуть Пилигрима, рискнувшего жизнью ради неё, как вдруг вспомнила, что никакие раны ему не страшны в этой устрашающей ипостаси и послушно замерла в его руках.
Пилигрим отмахнулся от нападавшего мощным длинным хвостом, покрытым острыми отростками, отбросив неизвестного в стену, которая неприятно, почти умоляюще хрустнула под спиной бедняги. Филли с удивлением признала в нём Эллириума, который, кажется, не успел скрыться и решил спасти себя таким образом. Как глупо.
— Пилигрим, — тихо позвала она. Демон повернул голову, странно изогнув шею. Его красные глаза засверкали. — Ты знаешь, мне нужен ключ Муза, он у Эллириума. Принеси его мне.
Голос Филли был чист, громок и полон стальных ноток. Его нельзя было ослушаться даже демону, потерявшему контроль над своим сознанием. В один прыжок Пилигрим преодолел расстояние, разделяющее его с Эллириумом и вцепился в его ногу, пытаясь вытряхнуть из штанины заветный ключ.
Девушка не знала, следует ли убивать лжекороля или нет. Но она не успела приказать ничего более, так как крест выскользнул из кармана брюк Эллириума и Пилигрим, разжавший пасть, тут же получил ножом в лицо. Что-то хрустнуло, да так громко, что у Филли заложило уши. Обереги же вообще услышали только тихий звук ломающейся челюсти. Они уже высвободились из плена плотного гобелена и разделились. Фантазия и Разврат теперь с любопытством следили за тем, как их хозяйка повиливает ужасным монстром, в то время как Безумие подскочил к Филли и заботливо осмотрел её на предмет царапин, оставленных шипастым телом Пилигрима.
Исиндил всё ещё был рядом с Оберегами, стыдливо прячась за их спинами. Он боялся перешагнуть порог и оказаться в тронном зале, но его вполне удовлетворяла эта точка обзора. Он мог видеть всё, что происходит внутри, но при этом не являлся участником. Откуда же ему было знать, что куда безопаснее находиться там, внутри, под защитой Оберегов?