Эллириум вдруг вскинул голову. Его заплывшие кровью глаза сияли невероятно ярко, безумными всполохами превращая и без того устрашающий образ в нечто звериное. Бросив последний взгляд куда-то за спины Оберегов, он в пару больших шагов переместился, бросив яркую склянку на то место, где только что стоял. Та, взорвавшись, отбросила Пилигрима на четыре фута. Но демон без труда устоял на ногах и тут же было кинулся вперёд, но остановился, осознав, что делу уже не поможешь — король скрылся с глаз.
Филли же поспешила к заветному кресту, желая как можно скорее добраться до него. Пальцы коснулись перепачканного кровью скользкого шнурка и крепко сжали его, страшно боясь вновь отпустить. В следующее же мгновение крест уже привычно лежал на груди Филли, там, где ему и положено было быть с самого начала.
Достигнув цели, Филли вдруг вспомнила о своей главной проблеме — Пилигриме, который стоял чуть поодаль, ссутулившись, касаясь невероятно длинными руками перепачканного пола. Девушка посмотрела сначала на его уставшую напряжённую фигуру, потом на Исиндила, по-прежнему томящемуся у порога, отметив, что лицо эльфа невероятно бледное и отчуждённое. Сначала девушке подумалось, будто таким образом парень выражает свой страх — расширенные глаза и приоткрытый рот вполне соответствовали этой эмоции, — но быстро поняла, что ошибается. Исиндил выглядел слишком отчуждённым.
Более-менее успокоившиеся Обереги сочли подозрительными эмоции Филли и повернули головы в стороны эльфа. Они тут же заметили что-то неладное в неуклюжей фигуре сгорбившегося паренька и направились к нему, чтобы выяснить, что произошло. Филли же посмотрела на Пилигрима, который рвано дышал, опустившись на колени, и оторопела, не зная, к кому именно ей стоит идти. Она наблюдала за тем, как Исиндил медленно оседает на землю, как Безумие подхватывает его, переставая сиять, и придерживает за талию, не позволяя упасть.
Филли охнула и направилась было вперёд, но Разврат вдруг кинула взгляд за плечо и всем своим видом показала, что не стоит этого делать. «Мы сами сумеем помочь ему, » — говорили её глаза. Русоволосая кивнула головой. Она знала, что у Пилигрима две фазы обращения в демона: первая, когда сапфировые кошачьи глаза застилает пелена красного тумана, щеки покрываются струпьями, сквозь которые видно увеличенное количество острых зубов, а тело — колючей чёрной шерстью, защищающей от любых повреждений. Когда кости трещат и увеличиваются в размерах, плечи расходятся в стороны, наливаются упругими узлами мышц, которые гораздо крепче прежних. Когда руки становятся длиннее, отрастают звериные крепкие когти, способные пробивать стены, без особого труда рвать обидчика любого размера и перемещаться по любым поверхностям. Когда отрастает хвост с острыми отростками, концы которых смазаны ядом. Пилигрим мог бы использовать их как дротики, если бы захотел. И вторая, менее угрожающая, никак не влияющая на осанку, когда у Пилигрима не менялся цвет глаз, но увеличивалась физическая сила, появлялись устремляющиеся вверх рога, мощные и острые, а клыки увеличивались в размере, превращая рот в хищный оскал.
Но Филли понимала, что пора бы это прекратить. Нельзя позволять демону находиться в третьей своей ипостаси слишком долго, иначе он навсегда потеряет контроль над своим телом.
Она начала оглядываться по сторонам и вдруг приметила кашпо на длинной извилистой ножке, в которое был вставлен раскидистый декоративный цветок с яркими лепестками угловатой формы. Не мешкая, Филли ринулась вперёд и в одно мгновение опрокинула кашпо, которое громко треснуло, ударившись об пол, а земля мгновенно рассыпалась по полу тонкой пеленой. Девушка упала на колени и принялась вырисовывать буквы, неловкие, наклонённые в разные стороны. Испуганные, жмущиеся друг к другу слова говорили:
«Пилигрим больше не чувствовал себя плохо. Странное спокойствие накатило на него, и он почувствовал, как расслабляются мышцы и из головы выкатывается это назойливое желание убивать. Пилигрим спокойно вздохнул, потом так же спокойно выдохнул… И вдруг понял, что снова видит мир в его нормальном цвете, а не в чёрно-красных тонах, как оно бывало при пребывании в третьей ипостаси. Всё снова возвращалось в норму. Пилигрим возвращался…»
Филли вдруг заметила, что её собственное дыхание сбилось. Как же всё-таки волнительно вот так на ходу выдумывать часть истории! А вдруг это всё автоматически вписывается в реальную сюжетную ветвь о Пилигриме? Филли пока не могла с уверенностью сказать, как их эти похождения отразятся на тексте, который хранился на столе в её комнате. Слава Богу, девушка сначала писала план на листах бумаги, а не сразу на компьютере. Может, происходящее изменит только план работы. Хотя Филли страстно хотелось, чтобы эти события вообще никак не отразились на её задумке.