В это время Пилигрим, нашедший где-то небольшой плоский камень, обустраивал место для оказания первой помощи. Осознания, в каких условиях будет проводиться операция Иси, вызывала у Филли рвотные позывы, но другого варианта помочь ему не существовало. Девушка считала минуты, отделяющие их от Неизведанных Земель, где мог прятаться Муз, и сердце её изнывало от тоски по нему. Даже в такой напряжённый момент она не переставала мысленно прикасаться к нему, своему вдохновителю, и переживать за его судьбу.
На импровизированный стол Разврат выложила странные коконы розового цвета, неровно заострённый, словно кем-то обкусанный, камень, напоминающий лезвие, и флягу с родниковой водой. Вскинула голову и внимательно оглядела присутствующих, остановившись на Филли. Поманила её рукой, чтобы подошла поближе, и девушка тут же повиновалась, позволив Безумию осмотреть более не кровоточащую рану друга.
— Давай свою серёжку, — сказала она, протянув раскрытую ладонь.
— Что? — отозвалась Филли тихо, не понимая, с какой целью с неё требуют украшения.
— Давай же! — вместо объяснений, прикрикнула женщина, вынуждая юную писательницу повиноваться.
Вытащив резиновый стопер, она вынула из уха небольшую серьгу, протянула её Разврат. Та, не теряя времени, оторвала маленький блестящий камушек, оставив в пальцах лишь швензу в виде крючка, и протянула её Пилигриму. Они не говорили друг с другом, но понимали без слов, что стоит делать, в то время как Филли, растерянная и ошеломлённая происходящим, сидела чуть поодаль, не спуская глаз с друзей.
Пилигрим зажал крючок в зубах, чуть сжал челюсть, оттягивая фурнитуру. Девушка не понимала, что происходит, пока демон не вытащил погнутую и заострённую, похожую на иглу, железку. Прокалил её над огнём, чтобы хоть как-то продезинфицировать, и положил на стол. Разврат в это же самое время вскрыла коконы каменным ножом, с характерным звуком доставая оттуда мокрых личинок. Отбросив их в сторону, шевелящихся, живых, не имеющих возможности спастись, на верную смерть, распутала коконы на длинные нити, и разложила их на камне.
Демон подвинулся к Исиндилу, схватился за руки Безумия, убирая их, внимательно осмотрел уродливую рану, хмыкнул, кинул Филли:
— Давай вторую.
Девушка вновь не поняла, о чём речь. Происходящее дезориентировало её, заставило закрыться в коробке собственного сознания, чтобы сохранить здравый рассудок. Одно дело было описывать подобное, закидывая Пилигрима в неоднозначные, кровавые приключения, но совсем другим оказалось быть их неотъемлемой частью. Филли уже скучала по своей обычной жизни, на которую в особо спокойные, даже скучные периоды, гневно сетовала, требуя адреналина для встряски.
Отдав вторую серёжку, Филли искоса наблюдала за тем, как Пилигрим обливает рану Исиндила водой, очищая её, промакивает какими-то широкими листьями, на удивление впитывающих влагу, снова разглядывает, прикидывая, как зашивать, а после обжигает фурнитуру над огнём и лезет прямо туда, в кровоточащее месиво ровной раны, прижигая что-то. Безумие, заняв место над головой Исиндила, засунул бедняге в рот короткую, толстую палку, и теперь держал его челюсти обеими руками, не позволяя разжимать.
Сначала Филли не поняла, зачем это, но когда эльф распахнул глаза и попытался закричать, осознала, что палка позволяет ему удерживать себя в реальности. Сжимая её зубами, он предохранял себя от лишней травматизации, немного заглушал звуки собственного голоса и, ко всему прочему, мог вымещать свою боль.
Хотя, конечно, его выдержке и силе можно было позавидовать. Норовя потерять сознание от болевого шока, он умело лавировал между сном и явью, вскидывая обезумевшие глаза то к нему, то к кровоточащей ране. А то и вовсе ловя взглядом Филли и удерживаясь за неё, побледневшую и осунувшуюся от страха.
Закончив с прижиганием мелких кровоточащих сосудов, Пилигрим отложил почерневшую от огня и мокрую от крови фурнитуру, и потянулся за второй, продевая в небольшое отверстие нить неизвестного насекомого. Его сосредоточенное лицо было для Филли новым, ведь впервые со времён встречи в магическом измерении она видела его таким напряжённым. Взявшись латать Исиндила, демон вряд ли полностью отдавал себе отчёт в том, что будет делать, и действовал по наитию, опираясь на литературные знания о медицине.
Он надавил на один край повреждённой области, пронзая её раскалённой швензой, протянул нить, зацепившись за противоположный, вновь повторил движение. После сделал несколько узлов и затянул накрепко, сцепляя мышцы. Повторил пять раз, наложил второй слой, а затем и третий, стягивая кожу. Наконец, когда от кровавого напоминания от кинжала осталась лишь уродливо зашитая рана, обещающая оставить заметный шрам после заживления, демон расслабленно откинулся, позволив себе выпрямить напряжённый позвоночник.