Глаза защипало от слёз. Ох, нет, Сенетари, дорогой учитель, я не хочу это помнить.
Но она помнила.
Во время Падения Тирандис погубил сам себя ради своей любви к Джеймсиль Плетущей Мечты, оставшись служить Герридону и став изменяющим форму перевратом. Под кровлями теней он учил дочь Плетущей Мечты, Джейм, Сенетару и, на своём горьком примере, тому, что значит честь. У Водопадов, следуя приказу хозяина, он попытался привязать кровью Торисена, не подозревая, что Тори сам является связующем кровью, и гораздо более сильным, чем он. Вызванные этой попыткой конвульсии почти разорвали его на части, прежде чем Белый Нож принёс ему окончательный мир.
— Что есть любовь, Джеми? Что есть честь?
— Дитя, что ты знаешь о горе или о смерти?
О горе, многое. Что касается остального, ну, она училась. Эх, но это очень тяжело.
Положив передние лапы на мраморный обод, Жур вытянул вниз свою длинную, грациозную шею, чтобы полакать воды. Рыба пришла в движение, думая, что кто-то пришёл её покормить. Вместо этого её зачерпнул грубый язык, и кот в удивлении отпрянул назад, уронив добычу на траву. Затем он выловил неистово извивающуюся капельку ртути из стеблей травы, быстро проглотил, и принялся радостно плескаться, выуживая ещё одну быстрыми, беспорядочными мазками лапы.
Её связь с ним была другого рода. Она образовалась спонтанно, когда заводчик попытался утопить его ещё котёнком. Королевские золотые барсы очень ценные звери, но не слепые. В училище рандонов было ещё порядка дюжины других шаниров, обладающих подобным даром и связанных с самыми разнообразными созданиями от кречета до позолоченной болотной гадюки и разнообразных насекомых.
Джейм улыбнулась, вспоминая Гари с его временным заражением термитами, изгнанного спать в тренировочным квадрате, поскольку деревянный пол разрушался прямо под ним.
Её веселье угасло, когда она подумала о своём слуге полукровке Сероде. Это была ещё одна спонтанная связь, скорее разума, чем крови, возникшая из его отчаянного желания принадлежать и её нужде, на тот момент, в его помощи. Желание пережило нужду, или так казалось, но связь всё ещё держалась, во сне и наяву. Как часто ей снился образ души Южанина, где прикованная цепью дворняга охраняла пустой камин — пустой, потому что его хозяйка сбежала и не смогла прихватить его с собой.
Когда она вернётся в Тентир, ей придётся решить, что же с ним делать.
И всё же, как же много существовало типов связи, как будто их ненавистный трёхликий бог попытался связать их всех вместе, всеми возможными способами, прежде чем он (или она, или оно) покинул их и удался в неведомые сферы. Это сильнее всего ударило по кендарам, вроде бедного Муллена, которые не чувствовали себя полноценными, пока не были связаны с тем или иным лордом. Как правило, хайборны не привязывали других хайборнов, обычно хватало родственных связей. Если же лорд был достаточно подозрительным или жестоким, хотя… было несколько древних, жутких историй о безумии среди хайборнов, помешанных на крови. То, что Грешан сделал со своим братом, пусть и временно, было всего лишь бледной тенью подобных гадостей.
Затем, существовали ещё более глубинные взаимоотношения, которые она только начала постигать.
Тени, имена и души были определённо связаны между собой.
Сны могли быть пророческими или совершенно банальными, индивидуальными или же общими. Будучи ребёнком, она с такой же лёгкостью жила в сфере снов своего брата, как и он жил в её, один сон переплавляется в другой. Кое-что из этого вернулось обратно, к ужасу Торисена и её веселью, когда эти сны не заставляли её дрожать от полупробудившихся досады и раздражения.
Более важно было то, что сны давали доступ к коллективной сфере души. Каждый человек, знал он об этом или нет, имел образ души, и, в некоторой точке, все эти образы сливались, сначала в пределах дома, а затем всего Кенцирата в целом. Там, если кто-нибудь погружался так глубоко, как только мог, он почти проникал в саму божественную сущность. На этом уровне лорд привязывал своих последователей; целитель работал здесь, чтобы излечить тело и разум; немезида — ох, что за вред можно было нанести, если иметь доступ и достаточно злого умысла.
Джейм задумалась, не следует ли ей рассказать кому-нибудь о том, что Ранет каким-то образом проникла в образ души Бренвир и своими насмешками чуть не свела Железную Матрону с ума — то есть, так было, пока она, Джейм, не вырезала Ведьму прочь.