— Фальконе сегодня не был слишком откровенен на информацию. После предательства твоего отца он стал ещё осторожнее. Но у него имеется какой-то план, и он, кажется, требует, чтобы твоя сестра и мать оставались здоровыми.
— Но...
— Нет, — твердо сказал Гроул. — Этого достаточно. Я сказал тебе, что знаю, — его брови сошлись на переносице, и он покачал головой, скорее себе, чем мне.
Я всё ещё удивлялась, каким высоким он был, на голову выше меня.
Мои глаза прошлись по его мускулистым рукам, покрытым чернилами от запястий до самых краёв. Особенно меня пугали череп и змея, оскалившая зубы. Интересно, насколько его тело было покрыто ими.
— Мы должны идти, или останемся без пиццы, — сказал Гроул.
Мои глаза метнулись к его лицу.
Как долго я снова пялилась на него? Его челюсть была плотно сжата, глаза наполнились огнём, заставив меня нервничать.
Я быстро пошла вперед, и вскоре он шёл в ногу рядом со мной. Больше мы не разговаривали.
Г Р О У Л
Гроул, пошатываясь, вышел во двор, где находилась его зона для фитнеса. Ему нужно было выпустить пар, и, к тому же, ему необходимо было тренироваться.
С ним было что-то не так. У него дома находилась Кара. Ему позволялось делать с ней всё, что он хотел, и что же он сделал до этого момента? Ничего. Что-то в ней делало его неспособным просто взять и трахнуть её.
Он никогда не принуждал женщин спать с ним. Возможно, немного. Ему нравилось, когда они дрались с ним, кусались, царапались, иногда даже кричали, но не потому, что не хотели, а потому, что испытывали желание.
Он без труда причинял боль людям, причинял боль женщинам, но сейчас всё было по-другому. Это была его работа. И ему это нравилось.
Нельзя было отрицать. Но секс — это совсем другое. Он не хотел принуждать девушку. Он желал, чтобы она захотела его.
Конечно, многие шлюхи, с которыми он встречался в прошлом, на самом деле тоже не хотели его, но они делали это по собственному выбору, потому что хотели денег. С этим он мог жить. И Лола определенно любила его больше, чем других своих клиентов.
Он вздохнул и перенес вес на штангу.
Хуже всего было то, как Кара смотрела на него сегодня. Ей нравился вид его мускулов. Он был совершенно уверен, что её влечет к нему на каком-то низменном уровне.
Она тоже ненавидела его, и это было сильнее любого желания, которое она могла испытывать или не испытывать к нему. Чёрт, он хотел её.
Дверь скрипнула, и Кара вышла на крыльцо. Когда она заметила, что он тренируется, её глаза немного расширились, затем они прошлись по нему, прежде чем она поймала себя и посмотрела куда-то ещё.
Гроул застонал про себя.
Он не был хорош в играх. Или в анализе тонкостей женского поведения. От этого него чертовски разболелась голова.
Её взгляд остановился на столике на веранде.
— Ты прикрутил его к земле, чтобы я не смогла перелезть через забор?
Как она пришла к такому заключению?
— Нет, — сказал он, вставляя штангу в держатель. — Я не знал, что ты будешь жить со мной. Хочешь воспользоваться им, чтобы перелезть через забор?
Он подозревал, что она может попытаться сбежать. Он также знал, что у неё ничего не выйдет.
— Почему у тебя на кухне нет ни стола, ни стульев? — спросила она. — И почему нету книг?
Почему, почему, почему? Почему она всегда задавала вопросы?
Гроул поднялся со скамейки и потянулся. Снова. Этот взгляд. Блядь.
Он пересёк расстояние между ними и прижал её к стене.
Писк её удивления был заглушен его ртом.
Он погрузил язык в её рот, наслаждаясь её гребаным сладким вкусом.
И она прижалась к нему.
Блядь. Её влекло к нему. Он знал это.
Он поцеловал её сильнее и запустил руку под юбку, прижимая ладонь между её ног. Даже сквозь трусики и колготки он чувствовал тепло, исходящее от её киски.
Он просунул палец между её складок, потирая её через ткань.
И она застонала ему в рот.
Её влага начала впитываться в колготки, и член Гроула ожил.
Чёрт. Он хотел взять её прямо здесь, на крыльце, пока она не начнёт кричать его имя.
Её ладони уперлись ему в грудь, и она оторвалась от его губ.
— Прекрати! — Она задохнулась, потом напряглась. — Прекрати!
Она сильно толкнула его, и он остановился, отступив на шаг и убрав руку с её киски. В её глазах стояло удивление.
Она взглянула на его член, напрягшийся под штанами, потом на соседние дома и покраснела ещё сильнее. Она развернулась и, спотыкаясь, вошла в дом.
Гроул отпустил её, хотя это была одна из самых трудных вещей, которые он когда-либо делал. Он уставился на свою выпуклость.
Тело Кары ответило, только её гребаный разум до сих пор всё портил. Теперь, когда Гроул знал, какого это, когда она влажная для него, не было не единого шанса, что он сможет держать руки при себе. Он хотел попробовать её, хотел заставить её тело подчинить себе разум.
К А Р А
Я не останавливалась, пока не закрыла за собой дверь.
Что я наделала? Что я позволила Гроулу сделать? Бог мой. Сердце бешено колотилось в груди. Я чувствовала глухой стук даже между ног.
Я закрыла глаза рукой и глубоко вздохнула. Никогда раньше я не чувствовала себя настолько сбитой с толку. Но, движимый инстинктами, мой разум пребывал в блаженном молчании.
Я так отчаянно хотела почувствовать его пальцы, даже сквозь ткань, прикосновение воспламенило меня. Почему моё тело делало это со мной?
Я ненавидела Гроула, но всё-таки моё тело отвечало ему. Он не являлся красавчиком с плаката. Он был раздражающим, смуглым и покрытым шрамами.
И из-за этого моё тело хотело его.
Я вздрогнула, опустила руку и, шатаясь, добралась до кровати, где и упала. Нахождение рядом с Гроулом тоже было похоже на падение.
Часть меня хотела вернуться во двор и дать Гроулу закончить начатое. Позже я бы пожалела о своих действиях, возможно, даже смогла бы убедить себя, что во всём виноват Гроул. А может, это была какая-то разновидность Стокгольмского синдрома?
Срабатывало ли это и для сексуального влечения? У меня вырвался смешок. Я сходила с ума.
Пульсация между ног до сих пор не прекращалась. Всё стало ещё хуже, если такое вообще возможно.
Я положила руку на живот и замерла. Это было неправильно. Даже простая фантазия о ком-то вроде Гроула была неправильной, а трогать себя при этом? Разумеется, это было грехом.
Мама никогда бы мне этого не простила.
Я сжала руку в кулак на животе.
Я должна была быть сильной. И не позволять своему телу диктовать что мне делать. Быть лучше.
В два последующих утра я не хотела встречаться с Гроулом и ждала, пока он уйдёт из дома, прежде чем выйти из комнаты. Я не смогла бы прятаться вечно, но моё смущение было ещё слишком свежо. По крайней мере, он не искал моего общества.
Как и обычно, сначала я проверила каждую дверь и окно, обнаружив, что они заперты.
Собаки лежали на подстилках, вяло виляя хвостами, когда я проходила мимо.
Я подумала, не погладить ли их, но не осмелилась, не без Гроула. Что было забавным, учитывая, что не так давно я считала его самым опасным существом в своей жизни. И, вероятно, так оно и было.
Я направилась к своему обычному месту на диване и вздрогнула при виде шести книг, аккуратно сложенных на столе в гостиной. Я не знала ни одного из авторов, но это была смесь романа и триллера.
Я опустилась на диван, ошеломленная вниманием Гроула. Я находилась в ещё большем замешательстве. Почему он относится ко мне с уважением?
Я взяла книгу и начала читать, пытаясь погрузиться в другой мир и заставить свои мысли замолчать.
Вернувшись вечером, он снова принес пиццу и поставил её на стол в гостиной рядом с моими новыми книгами.
Моё лицо вспыхнуло от стыда, когда его взгляд, наконец, остановился на мне. Однако он выглядел совершенно равнодушным к моему явному смущению по поводу нашей последней встречи.
— Спасибо за книги, — сказала я.
Он кивнул и устроился на диване. Открыв коробку с пиццей, он взял кусочек.
Пряный запах донесся до меня и напомнил, что я не ела с утра. С тех пор как я переехала, Гроул снабдил кухню кое-чем необходимым.
— Ты узнал ещё что-то о моей сестре? — спросила я.
Несколько раз я ловила себя на том, что смотрю на его длинные пальцы и вспоминаю, каково это чувствовать их на своем теле.
Мне нужно было прекратить это безумие. «Сосредоточься на чем-нибудь другом», — сказала я себе, и, наконец, остановилась на его шраме.
Мои глаза проследили грубую красную линию вокруг его горла. Она была зазубрена, будто использовали пилообразный нож. Как кто-то мог пережить что-то подобное? Это казалось невозможным. Я не могла представить, каково это, когда с тебя стекает кровь.
Я вздрогнула.
Ходило так много слухов о том, как это произошло, и ещё больше о том, как он выжил. Я подозревала, что на многих из них основывалась его печально известная репутация Гроула.
Почему он выжил? Рана, перерезавшая горло, почти всегда означала смерть. Почему кто-то вроде него, кто-то, кто не заслуживал жизни, выжил, в то время как другие умирали и от меньшего?
Это казалось несправедливым и жестоким. Вероятно, с моей стороны было глупо ожидать, что жизнь будет справедливой, и воздаст всем по их заслугам.
Я отвела взгляд, боясь, что он заметит это и рассердится.
Но он, наверное, уже привык к такому взгляду. Куда бы он ни шел, люди смотрели с паникой и страхом. Я сомневалась, что он наслаждался вниманием, в отличие от его босса.
Я видела гордость и восторг на лице Фальконе, когда люди шарахались от его самого страшного убийцы.
— Ешь, — прохрипел Гроул.
Я подпрыгнула и снова мои глаза нашли его горло.
Это был мой шанс получить ответы, узнать, есть ли доля правды в слухах, которые мы с подругами шептали друг другу приглушенными голосами.
Мой шанс понять мужчину передо мной, и повлиять на него. И всё-таки я не была уверена, что хочу узнавать о нём больше.