До этого Египетская сила сдержала меня от причинения вреда себе, ограждая Влад от применения насилия, чтобы добиться такого же результата.
Ожидая, когда Менчерес закончит готовить магическое варево, Влад удерживал мою правую руку с небольшой силой. Я понимала, что если заклинание вновь проявит себя, то его рука будет удерживать меня, словно в тисках и это успокаивало, но от меня не скрылось, что теперь на вилле остались только мы втроём.
Вряд ли это из-за того, что у меня может случиться еще один приступ. Одного Влада достаточно, чтобы удержать меня, а с Менчересом, у меня и вовсе смехотворные шансы.
Вероятно, они не хотели, чтобы охранники или кто-либо еще узнали, что делал Менчерес, которому я задала вопрос:
– Если магия запрещена в мире вампиров и у нас будут проблемы, если нас застукают, почему бы просто не настучать на Шилагая, что он использовал заклинание?
Менчерес покосился на меня, а затем вновь вернулся к помешиванию варева в горшке.
– По тем же причинам, по которым некоторые люди решают не звонить в полицию. Последствия не стоят их потенциальной помощи.
Влад оказался более прямолинеен:
– Стражи Закона не поверили бы на счет заклинания, пока не увидели бы, как ты убьёшь себя в качестве доказательства.
– Но это оправдывает цель! – ошеломленно сказала я.
Влад фыркнул.
– Точно.
Великолепно. Стражи Закона бесполезны для нас, но, если узнают о том, что мы тут колдуем, помогут Шилагаю.
Неудивительно, что Влад и Менчерес не помчались набирать вампирскую версию службы спасения 911.
– Шилагай знал это, да? – догадалась я, фыркнув. – Вот почему он не стеснялся использовать заклинания против нас. Он знал, что мы не сможем ничего сделать.
– Я бы так не сказал, – ответил Влад, цвет его глаз сменился с медного на зеленый. – Но прежде, чем мы что-либо предпримем, снимем заклинание с тебя.
– Наконец, готово, – сказал Менчерес, перестав помешивать ложкой варево. Затем он вылил коричневого цвета жидкость в стакан. – Выпей.
Я взяла стакан левой рукой, Влад продолжал держать мою правую и, судя по выражению его лица, не собирался отпускать.
Смесь выглядела, как протертая грязь, но пахла землей и бутонами, будто Менчерес смешал лес и цветочный сад. Менчерес наблюдал за мной, с выжидающим выражением шеф-повара, я подула на напиток, остужая и сделала маленький глоток.
Я сразу же стала задыхаться, желудок свело сильнее, чем, когда я узнала, что пыталась убить Влада во сне. Я бы выплюнула жидкость, но мои губы будто заварили невидимой сваркой.
– Глотай, – произнес Менчерес, внезапно жестким тоном. – Чтобы снять заклинание тебе нужно все выпить.
Мой желудок все еще ощущался, будто он протащил все мои органы через внутреннюю дробилку, но будь я проклята, если позволю одному стакану чего-то со вкусом грязи встать между мной и свободой.
Я кивнула и Менчерес убрал невидимую силу, сомкнувшую мои губы. Я опрокинула стакан и залпом выпила все содержимое. Внутренности горели, будто я выпила жидкое серебро и мне пришлось несколько раз сглотнуть рвотные позывы, но, наконец, стакан опустел.
– Это было... настолько отвратительно на вкус, – выдохнула я, все еще тяжело дыша из-за сильной, почти сокрушительной, тошноты. – Думаешь...
Я не смогла договорить. Агония охватила каждую клетку моего естества, заставив меня игнорировать все, кроме беспощадной, иссушающей боли. Я все еще кричала, когда вернулась в сознание и обнаружила себя, лежащей на полу в кухне. Менчерес сидел передо мной, а Влад обнимал сзади.
– ...черт возьми, она синеет? – Услышала я слова Влада после моего последнего пронзительного крика.
Его слова дошли до моего сознания спустя минуту, я открыла глаза и сфокусировалась достаточно, чтобы увидеть, как мои руки стали блестящего оттенка индиго.
Как и мои ноги, которыми я разорвала подол платья, будто пыталась сбежать от боли.
В блестящем отражении стальной посудомоечной машины я увидела, что и мое лицо стало синим. Такое ощущение, будто я стала Мистик с волосами цвета вороньего крыла, и, судя по выражению лица Менчереса, такого не должно было произойти.
– Это... неожиданно, – произнес бывший фараон.
– Тщательно продуманно, – возразил Влад своим самым жестоким тоном.
Менчерес покачал головой, будто ошеломленный тем, что вынужден был признать.
– Это означает, что мое средство не рассеяло заклинание, чего раньше не происходило. Кто бы не наложил его, оно связало плоть с плотью, кровь с кровью. Так как Лейла – вампир, это больше, чем магия. Некромантия. И она даже превосходит мои способности.
Я не видела Влада, но в его голосе кипело достаточно затаенных чувств, чтобы я знала он едва сдерживал гнев. Или неверие.
– Ты вытаскивал призраков из костей мертвых людей и призывал перевозчика в потусторонний мир, и все же это превосходит твои способности?
Менчерес посмотрел на Влада, но так как фараон сидел прямо передо мной, казалось, что он смотрит и на меня.
– Да.
Шипящий выдох Влада развеял мои волосы. Некоторое время он молчал. Как и Менчерес. Теперь, когда агония спала, у меня возникли вопросы.
– Ты не можешь разрушить его, кто-то другой может?
– Только смерть может разрушить заклинание, – произнес Менчерес, все еще казавшийся, будто ему тяжело переварить это. – Не только твоя смерть, – добавил он, утешая. – Смерти некроманта должно быть достаточно. То как лекарство испортилось, окрасив твое тело в синий цвет, означает, что заклинание делалось на плоти и крови от тебя и некроманта, так что уничтожение одного из вас должно разрушить его.
Влад издал низкий, рычащий звук.
– И мы знаем откуда у некроманта взялась ее плоть и кровь. Вот почему Шилагай прислал не всю кожу Лейлы в первой посылке.
Я вздрогнула. Будто воспоминаний о том, как с меня снимали кожу мало, теперь я представляла, как Влад собирает по частям мою кожу, чтобы проверить чего не хватает.
– Значит это не Синтиана, – сказала я, пытаясь унять эмоции, с которыми не могла в данный момент справится. Ей удалось убить меня при помощи заклинания, но Шилагай уничтожил ее вовремя нападения на замок, так что она не может стоять за этим.
Влад отпустил меня и встал.
– Даже если бы Синтиана не умерла, я знаю, что это не ее рук дело. Взять под контроль вампира, уже достаточный подвиг. Но заклинание, которое выходит за пределы магии и переходит в некромантию? – Влад осмотрел меня. – Если бы я не видел своими глазами, никогда не поверил бы.
– Как и я, – мрачно добавил Менчерес.
Влад потер подбородок и мне на глаза попались шрамы на его руках. У меня больше не было шрамов и, как ни странно, видеть его шрамы наполнило меня вдохновением.
– Заклинание активировалось, когда я прикоснулась к следу сущности Шилагая на коже, так что просто сожгите его, – тихо произнесла я.
Влад перестал вышагивать, наклонился и положил ладонь мне на живот.
– Если ты подразумеваешь сам след сущности, то я уже это сделал, пока ты была без сознания.
Это объясняло запах горелого в спальне, когда я проснулась. Но я не об этом говорила.
– Не об этом, – хрипло сказала я. – Обо всей коже. Заклинание основано на плоти и крови, так что если мы уничтожим мои плоть и кровь, это... притупит эффекты? По крайней мере, уничтожит все следы сущности с меня, затем ты мог бы накрыть мою новую кожу своей аурой, как еще один слой против заклинания Шилагая. Тогда я не смогу связаться с Шилагаем и сотворить все эти ужасы.
Обычный мужчина уже бы начал возмущенно возражать. Мое предложение столь же ужасно, как то, что Гарольд сделал со мной и, несомненно, более болезненно. Влад не ответил возмущенным отказом. Он просто смотрел на меня глубоким взглядом медных глаз, взвешивая все "за" и "против".