Пришлось на мгновение отвести взгляд от глаз Валентины. Ее любовь ко мне… на данный момент я не хотел сталкиваться с этим лицом к лицу. Все и так очень сложно.
— Я не волнуюсь, что ты меня отравишь. Как я уже говорил, я доверяю тебе. Но мне придётся заняться расследованием смерти Томмазо.
— Ты же не станешь наказывать Биби, да? Пожалуйста, Данте, если я тебе хоть немного дорога, ты выяснишь, что убийство Томмазо было связано с предателями и что Биби невиновна. Она и так уже через многое прошла.
— Могут найтись люди, которые не поверят, что Бибиана непричастна к смерти Томмазо именно из-за того, о чем ты говоришь. У нее были причины ненавидеть его. У нее были причины убить его.
— Тогда обвини в этом меня. Я могла бы сделать это за спиной Биби, чтобы помочь ей.
— И что потом?
— Потом ты накажешь не ее, а меня.
— А что, если наказанием за такое преступление должна быть смерть? Око за око, Валентина.
— Не причиняй вреда Биби. Не надо. Без меня она бы никогда не нашла способ убить его. Это в такой же степени моя вина, как и ее. Я разделю с ней любое наказание, которое ты ей назначишь.
Будто я когда-нибудь причинил боль Вэл. Мои чувства к ней всегда будут этому препятствовать. Наказать Бибиану — значит навредить Валентине. Они были лучшими подругами. Вэл была хрупкой в своем беременном состоянии. Я не хотел причинять ей страданий, не больше, чем уже причинил своим холодным поведением. Она заслуживала счастье и любовь. Хотя я не был уверен, что смогу подарить ей последнее, но сделаю все возможное, чтобы обеспечить первое.
Томмазо был верным солдатом. Он заслужил мою защиту. Моя клятва как Капо подразумевала защиту Наряда и моих людей. Позволяя другим отравлять их, я определенно нарушал свою клятву. Глаза Вэл умоляли меня. Я не мог отказать ей, даже если это означало бы предательство всего Наряда. Я сохраню тайну Бибианы.
Ради Валентины.
После того как я допросил Бибиану и убедился, что она невиновна, мы с Вэл отправились домой. Рокко и даже Джованни что-то заподозрили. История Бибианы не совсем сходилась, но мое решение стало окончательным, и ни один из моих людей не стал бы рисковать моим гневом ради кого-то вроде Томмазо. Он не оставил позади никого, кто действительно скучал бы по нему. Это была моя удача.
Вэл положила руку мне на ногу и облегченно улыбнулась. Она была благодарна мне за то, что я сделал. Ее глаза ярко блестели.
— Спасибо за то, что помог Биби.
— Я сделал это ради тебя.
Я скрывал причастность Бибианы ради Вэл, как рисковал вызвать недовольство среди моих людей, когда позволил ей работать. Я предал интересы Наряда ради Карлы и теперь делал то же самое ради Вэл. Как далеко я могу зайти ради нее?
Буду ли сожалеть, что предал Наряда ради Вэл? Я в этом сомневался. Я никогда не жалел о своих предыдущих предательствах. Вэл стоила того, чтобы предать мою клятву.
Во время нашей следующей встречи мы с Джованни слушали рассказ Рокко о том, что он узнал о нынешнем настроении наших солдат после того, как мы обнаружили предателей. Ситуация, подобная этой, могла либо выйти из-под контроля, потому что мои люди считали меня открытым для нападения, либо укрепить мою власть. Смерть Томмазо стала дополнительным риском, который я не должен был брать на себя. Несмотря на свою отвратительную натуру, он был хорошо известен среди Капитанов и солдат из-за своей склонности предлагать им бесплатных шлюх. Его смерть вызвала больше слухов, больше разногласий. Если бы правда всплыла наружу, она могла бы расколоть Наряд.
Рокко все еще сомневался. Он был слишком хитер, чтобы ничего не заподозрить. Он не присутствовал при пытке, поэтому не знал подробностей сговора. Возможно, он даже скрыл бы правду, как сделал это с Якопо, но у меня не было абсолютно никакого намерения доверить ему еще один из моих секретов.
Артуро знал, что ни Раффаэле, ни Антонио не упоминали о Томмазо как об участнике их сговора, но его внимание было целенаправленным. До тех пор, пока я позволял ему мучить и убивать, иногда даже чужаков, переходившие ему дорогу, он хорошо развлекался и не представлял угрозы. Рокко тоже не стал бы ничего выяснять. У него было все, что он хотел.
Казалось, все шло гладко, и все же я не мог не ощущать дурного предчувствия.