Его губы снова прижались к моим, и он начал толкаться в меня сильно и быстро, его движения подпитывались болью, которая, казалось, скрывалась в нас обоих.
Боль была приятной, желанной.
Это не та сладострастная боль, которой я наслаждалась. Это чистая и простая боль, капля физического дискомфорта и океан эмоциональной боли. Мое тело боролось против обоих, но я сдалась, пока слезы, которые я сдерживала весь день, наконец не вырвались наружу.
Данте замер прямо на мне. Но он не кончил. Я сомневалась, что он испытывал хоть какое-то удовольствие. Его лицо опустилось к моему горлу, и он вздрогнул, когда начал размягчаться внутри меня. Он не плакал, никогда не плакал за все то время, что я его знала.
— Что мне теперь делать?
— Ты выведешь нас из этого, Данте. Я верю в тебя, и независимо от того, что ты решишь, я буду рядом с тобой. Я всегда буду рядом.
Часть 4
Я ущипнул себя за переносицу, слушая рассказ Данило о сегодняшних поисках. Мы провели ночь в конспиративном доме и останемся здесь на пару дней — пока не найдем Серафину или пока не решим, что разумнее: вернуться в Миннеаполис или Чикаго.
— Думаю, мы должны принять во внимание, что Серафина уже находится в Лас-Вегасе или другом городе на территории Каморры. Хотя сомневаюсь, что они будут держать ее близко к нашим границам.
— Давайте уничтожим имущества Канзаса. Убьём ебаного Младшего Босса и всех его Капитанов, — свирепо сказал Данило.
Он был очень молод. Им двигала уязвленная гордость и крайняя необходимость защитить то, что принадлежало ему. Я понимал его слишком хорошо, но жестокое нападение на одного из Младших Боссов Римо было бы слишком рискованно, с Серафиной в его руках.
— Это слишком рискованно. Как только мы вернем Серафину, мы отомстим.
Данило выпрямился и начал ходить по комнате.
Сэмюэль обмяк в своем кресле, выглядя измученным и отчаявшимся, но я видел в его глазах ту же жажду нападения, что и в глазах Данило.
Пьетро был более сдержан. Его беспокойство за дочь было не менее острым, чем у них, но он знал, насколько опасен Римо и что он не вернет нам Серафину, потому что мы начали убивать его Младших Боссов. Он будет посылать ее к нам по частям.
В дверях кухни появилась Вэл. Дети и женщины провели весь день в саду, в ожидании и тревоге.
— Пойдёмте есть.
Мы с Пьетро встали. Сэмюэль не двинулся с места, а Данило только покачал головой и уставился в окно.
— Мы должны что-то предпринять.
— Данило, — сказал я умоляюще. — Если мы нападем, движимые гневом и страхом, Римо убьет не только Серафину, но и многих наших людей.
— Мне все равно, сколько людей умрет.
— Но ты заботишься о благополучии Серафины.
Данило коротко кивнул, затем опустил голову и глубоко вздохнул.
— Давайте поедим, а потом попробуем обсудить возможные варианты. Нам нужна пауза.
— Я не голоден, — пробормотал Сэмюэль.
Пьетро тронул сына за плечо.
— Тебе нужно поесть, чтобы восстановиться. Нам нужно, чтобы ты был сильным.
Это убедило Сэмюэля, и наконец он поднялся на ноги, морщась и прижимая руку к боку.
Стол в большой кухне был накрыт для нашей семьи. Когда мы вошли, Инес подняла голову, и печаль в ее глазах легла мне на плечи дополнительным грузом.
Я не успел сесть, потому что зазвонил мой телефон. Я достал его, взглянул на незнакомый номер, и вдруг меня охватило дурное предчувствие. Я поднес телефон к уху.
— Кавалларо.
— Данте, рад слышать твой голос.
Я никогда не слышал голоса Римо Фальконе и все же знал, что это он. Каждое слово сочилось уверенностью, высокомерием и насмешливым торжеством. Я почувствовал, как жар приливает к моему лицу, как гнев прорывается сквозь меня. Мои пальцы на телефоне сжались сильнее, и я изо всех сил старался не показать свою сильную эмоциональную реакцию. Это только воодушевило бы Римо и встревожило бы мою семью.
Я пересек комнату и вышел, но шаги, конечно же, последовали за мной.
— Римо, — сказал я.
— Скажи ему, что я разорву его ебаное горло! — взревел Сэмюэль.