Инес, спотыкаясь, подошла ко мне.
— Данте, ты действительно думаешь, что они причинят боль моей девочке на камеру и заставят нас смотреть? — она пристально посмотрела на меня, надеясь, что я стану отрицать это, умоляя меня сделать это, а я хотел сделать это, нуждался в этом, и поэтому солгал.
— Данило потрясен. Мы не знаем, чего Римо хочет добиться этим видеозвонком. Может, он позволит нам поговорить с Финой, чтобы доказать, что она здорова, и тогда сможет начать выдвигать требования.
Инес кивнула. Она должна была поверить в это.
— Мам? — прошептала София и медленно вошла.
Пьетро уставился на свои стиснутые руки, а Сэмюэль подошел к окну и вцепился в раму.
Инес повернулась к Софии и крепко обняла ее, шепча слова утешения. Вэл подошла ко мне, сжала мою руку, потом поцеловала в щеку и прошептала:
— Это были правильные слова.
У лжи есть свой способ выйти наружу, и в этом случае она, несомненно, сделает это завтра.
Инес повела Софию обратно на кухню.
— Ты не могла бы увести Леонаса и Анну обратно на кухню? Мне нужно поговорить с Пьетро и Сэмюэлем.
Вэл кивнула, затем повернулась и мягко вывела наших детей из комнаты. Леонас бросил на меня любопытный взгляд, а Анна прижалась к Вэл.
Когда остались только Сэмюэль, Пьетро и я, я вздохнул.
Пьетро поднял глаза вверх. Его глаза были полны муки.
— Ты знаешь, что значит видеозвонок, Данте. Ты знаешь.
Я знал. Римо собирался причинить боль Серафине, и чтобы мы за этим наблюдали. Это начало нашей пытки, следующий шаг в его игре.
— Мы не можем позволить женщинам смотреть это.
Пьетро кивнул.
— Инес будет настаивать, но я все равно не сдвинусь со своей позиции. Она не должна этого видеть, — он опустился на диван и закрыл глаза. — Блядь, не хочу этого видеть. Я… — он закрыл лицо ладонями и судорожно вздохнул. — Если он… если он…
Я подошёл к нему и коснулся его плеча.
— Мы найдем ее. Этот видеозвонок — наш шанс собрать подсказки. Чем больше мы соберем, тем лучше для нас.
Это не было каким-то утешением, но я не мог позволить своему собственному отчаянию выплыть наружу. Моя семья нуждалась в моем руководстве, и я дал бы им его.
Инес настояла, чтобы будет смотреть вместе с нами, но ни Пьетро, ни я не сдались. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Данило, Пьетро, Сэмюэль и я собрались в конференц-зале конспиративного дома перед камерой и экраном. Конечно, Римо тоже хотел нас видеть. Он хотел попробовать нашу боль на вкус. Ему бы это очень понравилось.
— Постарайтесь сохранять спокойствие, — повторил я незадолго до назначенного времени видеозвонка. — Римо получит еще больше боеприпасов против нас, если увидит, как сильно это нас беспокоит.
Сэмюэль сердито нахмурился.
— Беспокоит нас? Он похитил мою сестру! Он собирается ее пытать. И ты думаешь, что я могу оставаться спокойным?
Данило стиснул зубы. Его мысли, вероятно, следовали по тому же следу, но он научился мыслить стратегически с тех пор, как стал Младшим Боссом. Потерять голову в такой ситуации было бы самым худшим, что мы могли бы сделать.
Я искал взгляд Пьетро. Я знал его почти всю свою жизнь. У Пьетро стальные нервы, но сейчас все его эмоции были написаны на лице. Я не мог винить его за это. Если бы Анна оказалась в руках Римо… Я отбросил эту мысль. Мог только надеяться, что Римо блефует, что он хочет, чтобы мы были на пределе своих возможностей, но не хочет рисковать войной. Потому что если он причинит вред Серафине, то результатом станет война.
— Одна минута, — напомнил я им.
Сантино поднял большой палец. Он все организовал, так как был единственным, кто обладал максимально техническими знаниями. Я слегка кивнул.
Затем экран замерцал, и камера засветилась красным светом, объявляя, что теперь мы онлайн. Серафина появилась на экране, одетая в тонкую серебристую ночнушку, скрестив руки на груди. Ее лицо было бледным, глаза опухли от слез. Господи.
Сэмюэль сделал шаг вперед, на его лице застыла маска ужаса. Пьетро и Данило застыли на месте.
Мои пальцы судорожно дёрнулись, зубы сжались в попытке сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри меня сотрясалась такая чистая и неприкрытая ненависть, что сдержать ее было почти невозможно.
Римо стоял рядом с Серафиной, но ухмылялся в камеру, а не ей. Я видел его фотографии и видео, поэтому сразу же узнал. Шрам на его лбу и виске дернулся, когда он торжествующе улыбнулся.