– Я отдал тебе приказ. Изволь выполнять без лишних слов. Ступай. Живо!
Как бы ни противилась хозяйка приюта, ей все же пришлось уйти, а Ньёрд остался один посреди огромного холла и терзался мудрыми идеями и смутными сомнениями.
– Норны, видно, решили смиловаться надо мной. Что ж, благодарствую, судьбоносные богини, – поклонившись пустоте, царь Ванахейма походкой злоумышленника отправился в келью Гроа. Особо важные вопросы он не мог доверить больше никому, кроме той, что временно обитала там. Все душевные тревоги и переживания повелителя были ей известны, все тайные помыслы и задуманные намерения он открывал ей беспрепятственно. Доверие к ведьме было неисчерпаемым, и, как к последней надежде, он обращался к ней в эту ночь, ибо необходим был мудрый советчик и надежный союзник.
Гроа впустила царя в келью сразу же, после первого стука, словно заранее знала, что он вот-вот заявится. Хотя, быть может, знала наверняка. Как только дверь за ним закрылась, он смог рассмотреть в полумраке комнаты смугловатую женщину среднего роста, которая молча приветствовала властителя поклоном.
– Вижу, Вы не один, Ваша Светлость.
– Мне нужна твоя помощь, Гроа. – На его лице смешались ликование, сомнение и страх. Сильнейшее волнение овладело его духом, и ноги оттого чуть подрагивали. Корзина, которую он держал, клонила его вниз, словно весила целую тонну.
– Уже все знаю, – ведунья пригласила царя присесть, чтобы он не свалился с ног. Подошедши к свечам, проведя рукой над ними, Гроа заставила их ярко вспыхнуть. Глаза её заблестели мистическим отблеском. Она повязала свой бархатный черный халат поясом, черные локоны откинула за спину, в ладони своей зажала амулет в виде волка, что висел на её шее, а затем приблизилась к Ньёрду и его бывшей ноше.
– Волчий подкидыш, – проговорила она полушепотом, глядя на ребенка, который вновь провалился в сон в тишине её комнат.
– Ингрид хотела убить младенца своими руками, – так же полушепотом сказал Ньёрд.
– Отчего же ты не дал ей этого сделать?
– Потому что мне вспомнилось твое давнее предсказание, которое дословно сохранилось в моей голове. И я подумал, что это и есть тот самый шанс. А как ты считаешь?
Гроа осторожно вынула новорожденную девочку из корзинки, присела рядом с Его Светлостью и прикрыла глаза, кладя ладонь свою на затылок ребенка. Так просидела она молча минуты две, а потом томным голосом заговорила:
– Будущее её неясно. Оно настолько изменчиво и хаотично, что я не успела проследить даже самую малость. Можно даже сказать, что я совсем его не увидела, мой царь. Я чувствую самоотверженность вкупе со страхом, свет вкупе с тьмой, счастье вкупе… с горем. Она гораздо сильнее, чем обычная ведьма, зачатки её магии на столь ранней стадии развития уже имеют определенную мощь. Это создание по истине могущественное.
Ньёрд, затаив дыхание, внимательно слушал, а когда ведунья замолчала, словно пробудился от гипноза.
– Мой царь, решение принимать тебе, а не мне. Но будь готов у определенным трудностям.
– Скажи мне, Гроа, получится ли у меня задуманное? – Ньёрд повернулся к женщине всем телом и сжал рукой её плечо. Та медленно кивнула головой в ответ, и губы царя расплылись в улыбке. – Тогда я велю Ингрид поселить её в приюте. Мы все обставим так, что малышка и не заподозрит подвоха.
– А что ты скажешь людям?
– Что этот ребенок имеет право на жизнь. Остальное касаться людей не будет.
– А что ты скажешь Всеотцу?
– Будем надеяться, что он никогда об этом не узнает. Ну, а если узнает, то скажу всю правду, и будь что будет. Главное – я спасу свою дочь.
– Постой, взгляни-ка, – Гроа отвлеклась во время коротенькой речи царя и засмотрелась на хлопчатое нежное одеяльце, в которое девочка была укутана.
– Что это? – сдвинул густые брови Ньёрд.
– Похоже, имя нашего подкидыша, – ведунья обвела кончиком пальца вышитые шелковыми нитями изящные буквы иного языка, неизвестного правителю Ванахейма. – Черные руны.
– Это какое-то заклятие?
– Вовсе нет, – улыбнулась Гроа. – Селена, то есть Луна. Её зовут Селена, мой царь. Об этом говорит и лунный камень. – Взяв ладошку девочки, ведунья рассмотрела переливающееся украшение, повязанное на её запястье.
***
Она была превосходна. Очаровательная девушка с шелком густых каштановых волос, с которыми прибрежный ветер играет в свое удовольствие. Блеклый лунный свет падает на её кожу, и та серебрится под нежными лучами. В ночи она так похожа на призрака в своем длинном белом платье, подол которого стелется по прохладному песку и промокает, когда тихие волны дотягиваются до него. Ведьма гуляет по пляжу, наслаждаясь шепотом могучего моря, слушая шелест притаившегося за скалами леса, освобождаясь от чувства загнанности.