– Это не та благодарность, которую я хотел бы услышать, – надменно заговорил он. – Быть может, я не такой герой, как Тор, но то, что я сделал для тебя, никто другой бы не стал делать. А ты в ответ на все это выставляешь меня главным злодеем, опасным для общества. Замечательно, сладкая! А знаешь, что самое поразительное? То, что я выслушиваю твою ахинею, хотя мог бы заставить тебя отплатить чем угодно.
– В к-каком смысле? – голосок ведьмы дрогнул. Она оперлась о стол руками, впиваясь ногтями в гладкое дерево.
Локи прожигает её своим взглядом, водит им по её лицу, выбирает, что больше всего привлекает в ней его брата, на что он позарился в первую очередь. Никаких изъянов, никаких недостатков. В его руках идеал. Вот она – слабая, пугливая девочка. Трясется от страха и трепещет. Из груди вырывается жалобный и короткий стон, и она чуть размыкает губки, окончательно сводя Локи с ума. Он поддается своему неистовому желанию, обрывающему всякую возникшую из неоткуда злобу, и немедленно впивается в неё резким и жадным поцелуем. От неожиданности Селена всхлипывает и зажмуривает глаза, ожидая чего угодно, но только не этого.
Локи был требователен и настойчив, а неопытная в этих вопросах ведьма даже не смогла ему как следует ответить. Она, перестав дышать, сомкнула губы, пока он кусал их, и в конце концов нетерпеливый бог грубовато схватил её надавил на щеки – тогда она потерпела поражение: проворный язык Локи ворвался в её рот, принимаясь хозяйничать там.
Ведьма уперлась в его грудь руками, желая прекратить эту немыслимую ласку, местами неприятную и вопиющую. Но ситуацией управлял Локи. В какой-то момент она почувствовала, как железная хватка на её плечах ослабла, и нашла в себе силы отвернуться и оттолкнуть увлекшегося асгардца. Её лицо разрумянилось, она шумно и глубоко дышала и судорожно качала головой, будто прогоняя от себя дурной сон. Локи понял, что своим напором только все испортил, спугнул её. Позволив колдунье выскользнуть из своих объятий, маг только и слышал, как засеменила она по золоченому полу, как быстренько выскочила из библиотеки в коридор и упорхнула в свои покои, забыв книжки. Их он принесет ей, когда она погрузится в свой очередной беспокойный сон.
Поздней ночью Локи сидел в своих покоях, окутанных мраком. Он расположился на мягком ковре, у камина, изредка вороша кочергой черные угли, обрамленные по краям ярко-огненными ломаными линиями, которые сердито вспыхивали и шипели, когда маг тревожил их.
Прислонившись к стене и согнув правую ногу в колене, он расстегнул свою зеленую рубашку до конца, словно ему было душно, словно воздух не поступал в легкие. Бог напряженно думал. Перед глазами то появлялся, то исчезал образ этой проклятой ведьмы, первый поцелуй с которой оказался не столь удачным, каким должен был быть. Локи винил себя за излишнюю эмоциональность, за свою несдержанность, но был уверен, что Селена смолчит об этом недоразумении. Он напугал её, и ужасно бесил тот факт, что его это сейчас беспокоило. Как будто ему есть дело до этой чертовки!
«Какая от неё может быть польза? Что эта беспомощная пташка может изменить, когда сама не способна выбраться из опасных ситуаций? – рассуждал Локи, делая глоток эля из своего золотого кубка. – Асгарду она только во вред, а вот мне – пригодится в скором времени. Обесчестить, а затем убедить отца бросить её в подземелье или казнить – все равно. Главное, чтобы Тору не досталась.»
Ужасные мысли и планы один за другим носились в одурманенном элем разуме. Локи не успевал даже выбрать хоть что-то из предложенного. Все казалось таким соблазнительным.
«Она будет далеко не единственной, чего я лишу Тора. Корона – вот что ещё важно. Свою коронацию братец должен запомнить на всю жизнь. Вот только как это устроить?», – маг все размышлял над своими коварными планами, пока вдруг ему не вспомнилась та весьма занятная история бедняжки Селены, которая решила спасти свое положение, оказав услугу Лафею. И какую услугу? Открыла портал и запустила крыс на царскую кухню.
«Впечатляюще… – Тонкие губы колдуна искривились в зловещей улыбке. – А ведь это отличный способ сорвать коронацию любимого брата. Ай да умница!»
В знак согласия со своими дьявольскими мыслями Локи сделал ещё несколько добрых глотков эля, а остатки выплеснул в угли, грозно выпустившие пар, накалившиеся до предела и ярко вспыхнувшие. Горячительный напиток разлился по организму и довольно быстро снял всякое напряжение. Асгардец выдохнул, прикрывая глаза от наслаждения, а затем, пригладив разлохмаченные до этого черные волосы ладонью, поднялся с пола и, слегка покачиваясь, прошел к кровати. Уснул он в расстегнутой рубашке и черных мешковатых брюках.