Локи без особой охоты делился своими знаниями, и Селене безумно хотелось выпытать что-нибудь ещё. Она поняла: её жизнь покрыта тайной даже для неё самой, и ей невероятно сложно найти ориентир; все это время она действовала так, как когда-то советовала Фрейя, но всегда ли верно она поступала, следуя зову сердца? Это сердце прямо сейчас изнывает от желания обнять младшего принца Асгарда и вновь поцеловать его. Селена едва заметно мотает головой, будто стряхивая эти мысли, как упавший листик, запутавшийся в волосах.
– Ингрид действительно держала тебя в подвале? – задал вопрос Локи, нарушив на мгновение повисшую тишину. Имело место расположить её к себе ещё больше и выведать оставшиеся подробности её нелегкого прошлого, однако богу все отчетливей казалось, что он таким образом невольно выискивает некоторую похожесть между ней и собой. Описанные ею ощущения, которые она испытывала, будучи маленьким и одиноким ребенком, оставленным всеми, он испытывает сам, при этом имея родителей и даже брата. Как же она заблуждается, говоря о его везении! Как же заблуждается…
– Да. Вообще, там и была моя комната. Меня не подпускали в общие корпуса, к остальным, чтобы я случайно кого-нибудь не убила. Я ведь ведьма. Что от меня можно ждать хорошего? – Теперь Селена, как ни странно, могла говорить об этом с толикой сарказма, подшучивая, словно забыв о страшной участи изгнанницы.
Локи медленно подошел и встал напротив девушки, а затем плавно развернул её к себе спиной, прижавшись всем телом. Осторожно взяв её руки, он вытянул их вперед, переворачивая раскрытыми ладонями вверх, мягко придерживая снизу и чувственно поглаживая шелковистую кожу тонкими пальцами. Ведьма разволновалась, кровь прилила к её лицу, и от теплого дыхания, которое она ощущала на своей шее, тело пронизывала мелкая, но приятная дрожь. Он снова так близко, и она невольно прикрывает глаза, приникнув к нему, чувствуя, как он ласкает её руки, как его пальцы нежно проскальзывают между её, крепко сплетаясь.
– По закону, трение вызывает огонь, не так ли? – тихонько рассмеялся он у неё над ухом.
– Да. – На губах Селены появилась застенчивая улыбка.
– Смотри. – На обеих ладонях ведьмы вспыхнул яркий огонек, пока Локи нашептывал какие-то неразборчивые слова, что почти не долетали до её слуха. Она зачарованно наблюдала за прирученным пламенем, вязко липшим к пальцам, но ничуть не обжигающим. – Ты даришь свет, Селена. Это как раз то, что отличает тебя от других. Многие не видят его из-за собственных заблуждений, комплексов или страхов, но они его чувствуют, и это раздражает их ещё сильнее. Те, кто так жаждал избавиться от тебя, просто кучка жалких неудачников, они понятия не имели, как им повезло иметь столь преданного союзника. Но с другой стороны – мне нет смысла их винить, ведь если бы не их глупость, мы бы вряд ли снова встретились.
– Иногда мне кажется, что ты знаешь обо мне куда больше, чем я сама, – лепечет Селена, неуверенно перебирая на пальцах нисколько не обжигающий огонь – часть своей неисчерпаемой энергии. Локи накрывает её ладони своими, и теплый оранжевый свет исчезает, вновь погружая покои в полумрак. Они оба застывают на мгновение, прислушиваясь к сумеречной тишине, в которой звучит лишь их сбивчивое дыхание.
Локи вновь разворачивает Селену к себе лицом, и она различает его демонический взгляд при свете луны, чей прозрачный, серебристый отблеск блуждает по его бледной коже. Ей даже становится немного страшно, когда она понимает, что снова оказалась в ловушке, что отступить ей, как вчера, опять некуда, но маг спешит успокоить её, едва ощутимо касаясь зардевшейся щеки.
В эти томительные минуты ведьме оставалось лишь ждать его следующего шага, в непреклонности которого сомневаться не приходилось. Наверное, стоило заранее готовиться к чему угодно, ведь каждое действие Локи непредсказуемо. Однако подготовиться к тому, что могло между ними произойти, просто невозможно, да и сама подготовка казалась бы сущей нелепостью.
Селена спокойно стояла, заключенная в объятиях младшего принца, и почти не дышала, пока он перебирал её густые волосы, попутно стягивая с них гребень. Она прикрыла глаза, постепенно расслабляясь, по-прежнему держась за края столешницы и сжимая их с такой силой, словно намеревалась вырвать куски дерева. Локи не спешил переходить к более решительным действиям, ему сперва хотелось окончательно лишить её всякой бдительности, окончательно сломать этот невидимый барьер между ними, показать, что он заботится о ней и вовсе не хочет причинить вреда. Каких же трудов ему стоило сдерживать себя! Он любил и привык делать все грубо, резко, не давая своей жертве опомниться, он лакомился ею, словно ненасытный зверь, какой бы милой и беззащитной она ни была и как бы ни заслуживала пощады. Его это ещё больше возбуждало. Сегодня же, в эту секунду, все обстояло иначе: он не мог сорвать с Селены платье, не мог насильно завладеть её губами, как сделал это в библиотеке, не мог намотать её волнистые волосы на кулак и нарочито больно отдернуть в сторону её голову, чтобы впиться в незащищенную шею, он не мог так с ней поступить, с этой крошечной ведьмой, наивной и ведомой, которая порой, сама того не подозревая, путала все его мысли, полностью овладевала ими и уже как будто переставала быть лишь целью, намеченную для необходимого достижения, а становилась чем-то особенным, чем-то настолько мощным, что связывало его по рукам и ногам и начисто перекрывало кислород. И это богу совсем не нравилось: ведь в этом случае Селена превращалась из оружия в его самое слабое место. Он вновь и вновь возвращался к тому, что ведьма ему нужна лишь для маленькой победы над братом, ну и, пожалуй, ради дивного удовольствия. Ему не хотелось упускать возможности лишить эту малышку девственности.