Нагнувшись к Селене, он осторожно и даже робко поцеловал её губы, захватывая вначале верхнюю, потом так же нежно и нижнюю, смакуя, испивая по маленькому глотку их пряный нектар. Этот поцелуй подкупил её, он не был похож на тот, что случился вчера, и Селена несмело начала отвечать, невольно задумываясь над тем, правильно ли она все делает – ведь прежде она не целовалась ни с кем. Её пухленькие, розовые губы были такими же невинными и девственными, как и она сама. Поэтому Локи старался действовать аккуратно, и в маленьких перерывах он улыбался, посмеиваясь над её попытками возомнить себя опытной любовницей. Он нагибался к ней все ниже, плавно переходя влажной дорожкой поцелуев на подбородок, щеки, затем двигаясь к ушку, щекоча кожу шаловливым языком. Занимая её своими ласками, принц незаметно подобрался к бретелькам её белоснежного платья и, оттянув их пальцами, спустил с тонких плеч. Ведьма умоляюще взглянула на него, но никакой жалости Локи проявить был уже не в состоянии. Этот её страх перед всем на свете рано или поздно придется уничтожить; и принц продолжил настойчиво тянуть тонкие бретельки вниз, высвобождая её руки, а затем легким движением стаскивая предмет одежды до самых бедер. Как только его жаждущему взору открылась маленькая, но упругая грудь с торчащими от легкой прохлады и возбуждения сосками, ведьма инстинктивно поспешила прикрыть их руками и стыдливо опустила голову, благодаря кромешную ночь за то, что Локи не увидел её залившегося румянцем лица. Но асу и не нужен был свет, чтобы убедиться, как она смущается и боится, что не может не умилять. Девы перед ним всегда смущаются, даже если им не впервой делить постель с мужчиной.
– Тише, тише, – его первые слова за эти минуты, кажущиеся вечностью. Он убирает её руки, но не выпускает ладоней, а кладет их на свою грудь. Под тканью рубашки она ощущает биение его сердца; её пальчики нервно сминают черную кожаную жилетку, которую он молчаливо велит ей снять. Через пару секунд ненужный сейчас предмет одежды падает на пол. Лукавая улыбка вновь искривляет тонкие губы бога, и глаза его сверкают зловеще и опасно, когда он снова подается вперед, затягивая Селену в новый, горячий и сладостный поцелуй, на этот раз полностью лишенный робости.
Локи больше не собирался и не хотел тянуть время, утомляя её пока ещё неумелые губы, раскрывая их, облизывая и слегка покусывая. Он прижался к ней плотнее, и заостренные грудки теперь терлись о его одежду, пока девушка судорожно держалась за его крепкие плечи, стараясь принять все происходящее как можно скорее. От новых ощущений, от близости с этим мужчиной кружилась голова, подкашивались ноги, все тело сводила сладостная судорога, её прерывистое дыхание становилось все громче и непременно ублажало слух мага. Локи целовал, попутно избавляя красавицу от вконец бесполезного платья, стаскивая его с бедер, на ходу, кажется, случайно разрывая ткань. Ещё одна вещь оказалась у ног своей хозяйки, и теперь ведьма стояла перед принцем почти полностью обнаженная.
Локи ловко подхватил её, такую хрупкую и застенчивую, на руки и перенес на постель, удобно устраивая на подушках, словно заботливый отец уснувшую дочку. Если бы только знала попавшая в ловушку Селена, что в мыслях Локи нет ни намека на искреннюю заботу и тревогу о ней, что в его хитроумных планах нет места жалости даже к такому невинному созданию, которое он вздумал опорочить лишь с целью навредить своему возвышенному братцу. Несмотря на нежное и трепетное отношение, несмотря на плавные поцелуи, которыми он одаривал её тело, медленно спускаясь все ниже, Локи безумно жаждал овладеть ею так же, как владел Сальдис, мечтал вызвать её громкие стоны и крики от боли, смешанной с неистовым наслаждением. Но девственное тело ещё не готово к таким испытаниям, и бог все же ловил себя на мысли, что в какой-то мере оберегает её от лишних болевых ощущений, только чтобы не переломить психику этого существа с ясными, очаровательными глазами. Свой главный удар он нанесет ей уже после этой неизбежной ночи.