Она едва не задыхается под ним от удовольствия, комкая простыни и ощущая вибрацию во всем теле, волнами накатывающую от каждого прикосновения его шальных, обладающих определенным мастерством губ, которые преодолевают плоский живот и спускаются к линии кружевных трусиков. Там он внезапно замирает, останавливая свою ласку, посматривая на притихшую, взволнованную девушку, которая невольно сдвигает ножки, и Локи, понимающе улыбаясь ей, вновь тянется к её лицу. На нем все ещё были брюки и рубашка, что доставляло Селене немного дискомфорта, и асгардец, прочитав её мысли, быстро избавился от своей одежды.
Новый поцелуй. Он расставляет свои руки по обе стороны от её головы, впиваясь в гладкую кожу шеи, снова спускаясь к груди и обхватывая губами сосок, отчего девушка вздыхает с приглушенным стоном, зарываясь пальцами в его волосах цвета вороного крыла. Эти мучительные пытки, ощущения от которых Селена пока слабо могла понять и тем более объяснить, длятся несколько долгих минут, прежде чем Локи наконец проскальзывает правой ладонью между её ног, заставляя девушку раздвинуть их шире, тут же наклоняясь к её лицу и пристально заглядывая в затуманенные глаза, которые она стыдливо пытается спрятать.
– Все хорошо, не бойся, – шепчет он, мягко целуя в висок. – Больно пока не будет.
«Но все же когда-нибудь будет», – мелькает у неё в голове мысль, сумевшая выбраться из смеси остального, что кружится там, в сознании, словно рой пчел.
– Смотри на меня, Селена, – вновь тихий и забирающий её без остатка шепот вливается в сознание подобно яду, когда его ладонь пробирается под ткань её трусиков. Она тихо постанывает, вонзаясь в его плечи ноготками и чуть прогибается, запрокидывая голову и цепляясь за юношу. Её бросает в жар и охватывает мелкая конвульсия, девичьи руки обхватывают тело Локи все крепче. Она обнимает его за шею, податливо подмахивая бедрами в такт его осторожным движениям, пока его длинные пальцы хозяйничают между её ног и нежно поигрывают с её разгоряченной плотью. Она не понимает, что с ней вообще происходит, но самое страшное, что ей это начинает настолько нравится, что из груди непроизвольно вылетают стоны, сознание буквально тонет в не испытываемых прежде ощущениях, сердце начинает биться, казалось, в каждом уголке тела и даже в голове, мысли слипаются в один однообразный ком, и все вокруг перестает существовать, кроме самого Локи. Ей в какой-то момент хочется все остановить, ибо она чувствует, что он уже подвел её к той черте, за которой не будет возврата, и ей страшно переступить её, легковерно следуя за этим опальным юношей, но его глаза вновь и вновь усыпляют любое сопротивление. Она, будто цветок, переживший холода, начинает медленно распускаться, открывая для него свои пышные лепестки, она позволяет снять с себя остаток нижнего белья, но боится даже смотреть на тот пульсирующий большой орган, который упирается в её живот. Она чувствует его, но думать о нем никак не желает. В её книгах все происходило как-то иначе, как-то проще, и всегда ей казалось, что и её минует всякий страх, но реальность полна разочарований. На Локи она глядела с мольбой, молча просила защитить её, но колдун оставался равнодушен к её просьбам. Он даже не предупредил. Только спустя несколько секунд ведьма почувствовала резкую и острую боль, что резанула все её тело разом, как огромнейший кинжал.
Она раскрыла рот, и немой крик перерос в протяжный и страдающий стон, вырываясь из легких и прокатываясь по покоям. Вокруг мгновенно вспыхнули свечи, налетевший откуда-то ветер снес со стола исписанные листы бумаги, и те разметались по полу; страницы книг будто ожили, хаотично перелистывались сами собой, как только твердые обложки раскрылись, будто снесенные с петель двери – так отозвалась соединенная магия, сплетенная и закрепленная колдовская связь, способная вызвать общими силами немыслимые разрушения.
Локи быстро заткнул вопль девушки поцелуем, не двигаясь и давая ей время привыкнуть к себе, к незнакомым прежде ощущениям. Она мычала, топя эти стоны боли, и плакала, упираясь в его грудь. Локи терпеливо схватил её запястья и прижал к взбитым подушкам. Только когда она перестала паниковать, он ласково поцеловал её, поймал языком каждую её слезинку, которые были такими же солеными, как вода в море.