– Расслабься, дыши, все хорошо, – утешал он. Его глаза над ней горели ядовито-зеленым, и ей порой чудилось, что её заволок в западню какой-то демон, коварный, но бесконечно красивый, которому противиться невозможно. – Так должно быть, милая, так должно быть… Сейчас это пройдет, обещаю.
Локи осторожно толкнулся вперед, целуя её влажный лоб. Девушка всхлипнула под ним и попыталась последовать его совету – расслабиться.
Вот он – тот самый момент! Момент триумфа, который наполнял Локи в эти победоносные секунды, когда он медленно начал двигаться в девушке, и не просто в девушке, а в возлюбленной Тора. Он был уверен, что эта глупышка и не подозревает, какую роль играет в жизни наследника трона, и какое важное значение имеет сейчас для младшего принца, лишенного не только шанса на правление, но и отцовского доверия. Все почести и слава достаются Тору, всё – только ему одному! Что ж, пусть так, но сейчас младшему Одинсону греет душу, что эта маленькая ведьма ему уже не принадлежит и никогда не будет. Сейчас он ублажает не столько её, сколько самого себя, пока наращивает темп, пока слушает её стоны, пока наслаждается властью над ней. «Вот так, малышка, кричи и помни, кто был твоим первым мужчиной», – думал он, надменно наблюдая за её мокрым от слез лицом. Болевые ощущения, которые так напугали, действительно спали, но приятно ей так и не стало, а вот Локи теперь было уже все равно – он продолжал вбиваться в окончательно ослабшее тело, издавая гортанные стоны, каким-то чудом стараясь себя контролировать и не довести ведьму до бессознательного состояния. Она стойко терпит, отвернувшись от юноши и сверля взглядом призрачный образ собственной комнаты, скрывающейся за полупрозрачным балдахином. Она ждет, когда это закончится, когда наконец она сможет убраться отсюда, сбежать от Локи в ванную и не выходить оттуда до утра. Принц читал её мысли, просто гулял в них, перелистывал каждую и смеялся, смеялся, пока она не видела. Терпеть больше не было сил; толкнувшись в ней ещё один раз, он быстро вышел; тогда девушка почувствовала, как что-то горячее льется на её живот.
Асгардец отпустил тонкие запястья и перекатился с её тела на постель, устраиваясь рядом. Она лежала неподвижно, только немного подрагивала и все ещё непроизвольно двигала бедрами. Локи осмотрел её и, выдернув из-под себя покрывало, заботливо вытер её живот и бедра, замечая пятнышки крови между её ног, на простыне. Селена выглядела жалко, напоминала собою истерзанную жертву, выглядела так, что Локи даже почувствовал некую вину за свои действия, хотя не намеревался насиловать её. Ведь она сама желала того, что произошло. Откажись она от этой затеи даже мысленно, он бы не стал настаивать, по крайней мере, сегодня. Он обязан был все сделать чисто, без намека на принужденность. Тем не менее, ему хотелось добавить ещё пару мягких жестов, чтобы немного привести её в чувства. Бог погладил её по лицу, стер испарину и слезы, поцеловал в висок.
– Взгляни на меня, – попросил он, но Селена только тихонько плакала, не отзываясь на просьбу. – Ну же, повернись ко мне. – Снова никакой реакции от юной ведьмы, которая стала женщиной; и тогда принц сам развернул её лицо к себе. – Никто не говорил, что тебе все понравится в первый раз, так ведь? Но, поверь мне, то, что случилось сейчас, это… больше чем магия. Давай я провожу тебя в ванную. Хорошо? – он приподнялся, беря её за руку, и она с трудом привстала. Локи подал ей покрывало, которое сейчас ей было необходимо, а сам повязал на бедрах простыню, чтобы лишний раз не смущать девушку.
Он довел её до ванной комнаты и оставил одну. Возвращаясь в её покои, он по щелчку пальцев вновь облачился в свою одежду, вот только рубашка была расстегнута. Подобрал жилет, а потом вдруг вернулся к смятой постели и откинул одну из подушек – там лежала увядшая красная роза, та самая, которую он подарил ей, когда она лежала в лазарете. Он и не думал, что она бережет этот цветок, даже такой – потерявший свою яркость, изысканность, великолепие. Просто помятое, померкшее растение, уже даже не испускающее аромата. Повертев в руке, Локи бросил розу обратно, на простыню, и накрыл подушкой, а затем исчез из комнаты Селены, не оставив ни единого следа своего присутствия.
Глава 13
Живая мишень
Это пробуждение было самым ужасным в её жизни. Она не заметила, как уснула одна, в постели, простыни которой все ещё сохраняли тепло его тела, его запах; не заметила, как уснула спустя несколько часов бессмысленного созерцания узоров балдахина. Шелк, свисающий вниз, мягко колыхался от порывов воздушного ветерка, порой задевая пальцы откинутой в сторону и обездвиженной руки.