– Ваша Светлость, чем Вы снова встревожены? – Квасир потер ладони, закрыв последнее окно в богатом зале Ноатуна. Это был невысокого роста человек в зеленом сюртуке, длинной тунике и черных мешковатых брюках. На голове у него почти не было волос. Его лицо было круглым и гладко выбритым, нос крупным, а вот глаза маленькие, даже жалобные, словно у верного, но нашкодившего пса. Этот ван был первым советником Ньёрда и его правой рукой, но, несмотря на высокую должность, повелитель морей в этот раз совершенно не хотел прислушиваться к его взываниям и прошению о милосердии. – Принцесса в безопасности. Завтра все разрешится.
– Не завтра, мой друг, а сегодня, – ответил Ньёрд, пригладив густую кудрявую бороду пальцами. Царь был на редкость бледен как полотно.
– Сегодня? – глаза советника округлились.
– Разве я тебе не сказал? Я больше не намерен ждать. Все должно закончиться сегодня ночью.
Впервые в жизни Ньёрд принял решение без ведома своего первого помощника, и Квасир был крайне удивлен и даже немного возмущен подобным поступком короля. Вряд ли он счел это оскорблением с его стороны, его куда больше поразил столь необдуманный шаг, который может привести к ужасающим последствиям.
– Если я Вас правильно понял, Вы собираетесь избавить себя от излишних терзаний? Но позвольте напомнить Вам, что ётуны вряд ли побеспокоят нас в ближайшее время. После того, как асы разгромили их и отняли Ларец, Лафей ослаб и потерял возможность покидать пределы Ётунхейма. Полагаю, Ваша с ним сделка откладывается надолго, а может быть, даже навсегда.
– Нет!.. Нет, ты не понимаешь! Этот страх не оставляет меня ни на секунду, он живет со мной с тех самых пор, как моя Фрейя произнесла первые слова. Может, ты и прав в том, что к нам они не придут. Они не придут ни сегодня, ни завтра, а послезавтра все может измениться! В конце концов, они могут найти иной способ перемещения, отыскать новые порталы и тропы.
– Но есть ли сейчас что-то, заботящее Лафея больше, чем возвращение источника их силы? Сомневаюсь. Им гораздо нужнее Ларец, следовательно, все свое внимание он сосредотачивает только на Асгарде. Один – его главный враг. А те распри между нашими государствами уже давно канули в лету, и уверяю Вас, они уже не представляют для Лафея никакой ценности.
– Мы не можем знать это наверняка, Квасир. А рисковать своей единственной дочерью я не могу!
Под натиском опасений и неизмеримых тревог Ньёрд теперь вел себя вполне естественно. Он осознавал свое нынешнее положение, он сто тысяч раз все обдумал и взвесил, даже пытался заставить себя отступиться от намеченного плана, забыть о прошлом и наконец зажить спокойно, под крылом с подкинутой ведьмой, но отяжелевшие от мрачных снов ночи становились все ужаснее. Он ждал и ждал прихода своих врагов, и никакие факты собственной недосягаемости не могли его переубедить или хоть как-то облегчить его переживания.
– А что, если Вам обратиться за помощью к Всеотцу?
– Это даже не обсуждается, Квасир! – отрезал Ньёрд, резко повернувшись к советнику. – Один не обязан исправлять мои собственные ошибки. К тому же я не хочу втягивать его в очередную войну. Все это произошло по моей глупости. К тому же я не думаю, что Один помог бы мне… И все из-за подлой Гулльвейг! Только воспоминания об этой падшей ведьме заставляют меня ненавидеть любое их отродье.
– Мой царь…
– Единственная. Единственная, Квасир, кто может все изменить, это Селена!
– А Вы не боитесь, что будут последствия? Дойдет до Одина, что все это время в Ванахейме росла черная ведьма, и что тогда?
– Боюсь, – кивнул Ньёрд после недолгого молчания, – но я предпочитаю надеяться, что Селена замерзнет заживо до того, как что-то откроется. Не надо на меня так смотреть. Она не протянет там долго, и я окажу лишь услугу тем, что сошлю её к Лафею. Да, так и будет.
Голос Ньёрда, как и его собственные убеждения, больше напоминал дрожащую каплю, свисающую с мокрого листа. Вот-вот сорвется. Он не был уверен ни в чем из того, что делал, но пути назад уже нет. Лафей рано или поздно потребует свое, и царь морей должен всеми правдами и неправдами уговорить его взять себе в наложницы не милостивую Фрейю, дочь солнца, а маленькое исчадие тьмы, которое, кстати говоря, не менее очаровательно и прекрасно.