Локи звонко рассмеялся. Вспомнились нелепые первые трюки с ножами, которые он разучивал ещё в детстве и в которых Тор всегда выходил надежной и безотказной мишенью, порой даже против своей воли.
– Прошла твоя страсть к рискам… Печально, – с наигранным огорчением произнес брюнет. – Что ж, раз смелых здесь нет, тогда…
– Почему нет? Есть. – Ведьма сделала уверенный шаг вперед и отважно взглянула в лицо младшего принца. Она и сама не успела понять, когда решилась на этот безумный поступок, но неуемное желание бросить ему вызов, показать, чего она в действительности стоит, ну и наконец проверить его реакцию перебороло всяческое здравомыслие и инстинкт самосохранения, в частности.
– Селена? – восхищенное изумление отразилось на лице бога обмана. Он был готов лично проводить её к мишени, если бы не вмешавшийся Тор.
– Селена, даже не думай! Ты что, спятила? – Старший Одинсон бесцеремонно схватил её за руку, словно та намеревалась удариться в бегство. Она же посмотрела на громовержца так, будто впервые его видела.
– Я не боюсь, – уверила девушка с безмятежной улыбкой, а потом настойчиво высвободила свою руку из нехилой хватки громовержца.
Локи был поражен. «Должно быть, она собралась свести меня с ума! Что она задумала? Это даже интересно», – колдун, надменно приподнимая голову, вернул все брошенные до этого кинжалы.
– Локи, не делай этого, слышишь? Я тебе запрещаю! – продолжал грозно твердить бог грома, пока ведьма мелкими шажками семенила к мишени. Она уже успела пожалеть о своем решении, когда увидела в глазах мага вместо ожидаемого беспокойства глубокий интерес и готовность, а услышала вместо попыток отговорить потаенное молчание. Локи даже не думал предупреждать её, насколько это опасно, а она понятия не имела, могла ли вообще ему верить. После всего произошедшего она сильно сомневалась в его же собственных увещаниях о доверии. Он уже уничтожил её один раз, ему ничего не будет стоить повторить свою более значительную победу. Селена испытывала лишь чувство безразличия по отношению к себе, когда вплотную прижималась к деревянной мишени, когда слушала причитания и угрозы неумолкающего Тора.
– Брат, будь благоразумным!
– Да угомонись ты, Тор, – усмехался в ответ раззадоренный Локи, пряча свои кинжалы с помощью магии, – девочка сама сделала свой выбор. Кто мы такие, чтобы лишать её этого права?
– Локи, если хоть один волос упадет с её головы, клянусь…
– Чтобы ни её волос, ни сама голова не упали, тебе лучше помолчать сейчас и отойти подальше, – посоветовал ему Локи, внимательно смотря на тонкий силуэт храброй девушки. – Просто наслаждайся зрелищем.
Ни один ас, ни одна асинья не встали бы туда добровольно, даже вряд ли встали бы под воздействием спиртного; так что Локи нутром чувствовал намерение Селены поиграть, причем поиграть на его поле и по его правилам, а вместе с этим выяснить, насколько она ему безразлична или дорога. Кроме всего прочего, он ощущал всеми фибрами души её безудержный страх, улавливал её желание отказаться от задуманного, но её бойкий характер не позволит ей этого сделать, не позволит снова прослыть в его глазах слабачкой. Однако поднятые к небу глаза, так отчаянно смотрящие в самую его глубину, скорее говорили о ней, как о преступнице, дожидающейся казни.
«Как драматично!», – подумалось младшему принцу. Локи извлек из внутреннего кармана своего костюма алую повязку, которую Тор помнит с самого детства. Так он концентрируется, готовится, и её появление уже означает неизбежность смертельно-опасного трюка. Локи без тени жалости взирает на ведьму, пришпиленную к твердой поверхности мишени, словно бабочку, и в его ладони зажат первый кинжал.
Тор, словно цепной пес, ждет подходящего момента, чтобы кинуться на перерез любой опасности, но в то же время боится сделать лишний шаг. Взгляд Селены же фокусируется лишь на Локи, который целится и бросает кинжал, как ей кажется, прямо в голову. Какими же железными должны быть терпение, выдержка, чтобы оставаться неподвижной в этой ситуации, чтобы не ринуться от ужаса в сторону. Селена лишь зажмурилась, но вдруг услышала глухой стук от столкновения возле правого уха, обрывающий эти жалкие секунды, за которые невозможно успеть даже попрощаться с жизнью. Время продолжало медленно ползти: мгновения тишины, разрезаемые тяжелым дыханием громовержца, начали свой отсчет. Нервно сглотнув, колдунья открыла глаза, повернула голову и увидела небольшой металлический кинжал, изогнутый на подобие бумеранга. На кончике острия свисал тонкий локон её волос.