Он намеревается что-то сказать, перед этим будто собираясь с мыслями, а затем немедленно удаляется прочь. Селена оседает на пол, продолжая тихо плакать от горя и боли. Грубые пальцы оставили следы на её теле, а жестокие слова – рану в душе, глубокую и безостановочно кровоточащую. А она-то была уверена, что повидала на своем пути беспощадных и корыстных людей, пытающихся достичь и облагородить свои цели с помощью других, неповинных ни в чем. И почему ей всегда выпадает роль жертвы? Почему она становится посредницей в чужих распрях? Неужели ей предписано вечное унижение?
И неужели она настолько любит это чудовище, что даже сейчас с трудом верит в горькую правду, в которой он только что её утопил?
Глава 14 Пропасть
Локи бесцеремонно ворвался в покои фрейлины Сальдис сразу после того, как оставил рыдающую Селену на пустой балюстраде. Хотелось выплеснуть свой гнев, хотелось выместить все несказанное, обращая его в гром и молнию, которые так восхищают асгардцев, испущенные молотом брата.
Он закрыл дверь, с помощью магии изолировал стены, чтобы никто не слышал криков. Он преодолел это крошечное расстояние между дверью и кроватью, где мирно спала рыжеволосая фрейлина, укутавшись в теплый плед, что в конечном итоге был отброшен в сторону.
Локи навис над ней, как будто собирался замахнуться и нанести удар. Как сумасшедший он рвал в клочья сорочку на теле ничего не понимающей девушки. Он насильно целовал её губы, сдавливая нещадно щеки своими холодными пальцами, он царапал кожу своим металлическим костюмом, он грубо раздвигал её ноги и даже ударил пару раз легонько по щеке, чтобы она окончательно проснулась и поняла, что с ней происходит.
– Мой принц… Что вы…
– Молчать! Я знаю, что тебе это нравится! – рычал он в ответ, наматывая на кулак волосы фрейлины и оттягивая назад голову, вызывая у неё судорожный вскрик.
И он действительно не ошибался. Ей нравилось. Она не в первый раз сталкивается с грубостью младшего Одинсона. Практически все их ночи он вот так берет её. Больно, но она привыкла. Мерзко, но желанно. Просто сейчас от неожиданности она испугалась его напора. Он выдернул её из сна и тут же принялся чинить над ней все, что вздумается. Тело её не слушалось, а голова полностью отключалась, парализованная его магией, пока он врывался внутрь, пока вбивал её в матрац, требуя кричать его имя, и она кричала во все горло. Делая все, чтобы она выла от боли и наслаждения. Принц никак не мог отделаться от образа злосчастной ведьмы. Прямо сейчас он держал якобы не рыжие волосы в своей руке, а каштановые, как у неё; глаза девушки-жертвы горели не зеленым, а серым. Она дрожала под ним и молила о большем, она доверчиво открывалась, падала в пропасть, а затем по его воли вновь взлетала вверх.
«Да исчезни же ты! Прочь!» – почти что вопил он в мыслях. Не было больше сил думать о ней! Он поставил точку! Жирную и однозначную! Он все сделал, чего хотел! Она опорочена, и Тор со временем об этом узнает! Ещё немного, и все вернется на свои места. Должно вернуться! Он так этого ждет. Ждет, когда все наладится и войдет в привычное русло!
Крик Сальдис вырвался из охрипших легких, и Локи, наконец, сделав последний толчок, скатился с её тела. Она издавала тяжелые и глубокие вздохи, а он не почувствовал ни капли облегчения. Протерев лицо ладонями, будто прогоняя прилипчивое наваждение, Локи опустил голову и сел на постели. Так прошли длинные минуты, оставшиеся для обоих незаметными. Вымотанная Сальдис уснула, прислонившись к плечу бога, а Локи все смотрел в потолок и думал, вспоминал… Вспоминал её доверчивый и счастливый взгляд, её шальной смех, её шелковые локоны, её горячие ладони, которыми она цеплялась за его спину и царапала её. Он даже до сих пор чувствует это приятное жжение от следов её ноготков. Как ведьма может быть столь чистой и наивной, столь блаженной и трепетной? Они ведь не такие. Локи до последнего верил, что рано или поздно оно откроет ему свое истинное лицо, но оказалось, что она его никогда и не скрывала Селена – это пустующая лодочка, которую прибило к берегу бушующее море. Она ничего не знает и не умеет. Ей всего лишь не повезло столкнуться с принцами Асгарда, один из которых был хуже холеры. Локи удивлялся, как она вообще осмелилась оставаться с ним один на один? На её месте он бы сам тысячу раз подумал, куда может завести дружба с богом хитрости, а тем более, если тонкая грань между дружбой и страстью начинает рваться. Но разве она сумела бы поставить под сомнение его намерения, когда он был так заботлив и обходителен? Разве могла она представить, что после всех пережитых предательств, снова попадет в сети, из которых нельзя будет выбраться?